Книга Ловец Мечей, страница 249 – Кассандра Клэр

— Мой… мой повелитель, – запинаясь, пробормотал он. – Мой король…

Кел вздрогнул.

— Нет. Перед тобой не отец, а сын.

Ему показалось, что он заметил коварное выражение, промелькнувшее на лице старика.

— Конор, – прошептал Фаустен. – Вы всегда нравились мне, Конор.

Келу стало нехорошо, как будто он съел что-то несвежее.

— Настолько сильно нравился, что ты продал меня малгасийцам? А сам делал вид, будто знать ничего не знаешь?

В полумраке глазки Фаустена блестели, как у крысы.

— Я не продавал вас. Я не получил от всего этого никакой выгоды. Это ваш отец много лет назад заключил сделку с Малгаси.

— Но зачем? – воскликнул Кел и, не дождавшись ответа, продолжал: – Отец недавно говорил мне о какой-то опасности. О страшной опасности, которая, по его мнению, угрожает Кастеллану и лично мне. Но отказался объяснить, в чем она заключается.

— Почему вы спрашиваете об этом меня? – заныл Фаустен. – Я всего лишь старый человек, которого безвинно бросили в тюрьму. Я всегда стремился лишь к одному: уберечь вашего отца. Вы знаете, что я не предатель.

— Для того чтобы в этом убедиться, мне нужно получить от тебя ответы на интересующие меня вопросы, – объявил Кел. – Опасность, о которой говорил отец, – это какие-то интриги малгасийского двора?

— Малгасийский двор, – с презрением повторил Фаустен. – Вы ни о чем не можете думать, кроме политики. В мире есть силы более могущественные, чем смертные властители.

— О, только не надо начинать про звезды, – усмехнулся Кел. – Я уже видел, сколько пользы это принесло моему отцу.

— Ваш отец… – глухо произнес Фаустен.

Он с трудом поднялся на ноги и заковылял к решетке. Двигался осторожно, маленькими шажками, как будто шел по лугу и старался не наступить на цветок.

Кел смотрел на него с подозрением.

— Я всегда был верен вашему отцу, – прохрипел Фаустен, вцепившись в прутья из Огненного стекла. – Малгасийский двор – это сборище холодных, равнодушных людей. Когда ваш отец жил там, он был всего лишь мальчиком, воспитанником, приемышем. Третьим сыном. Его не замечали. Он послушал бы любого, кто заговорил бы с ним, обратился бы к нему. И к нему обратились.

— Кто обратился?

Слезящиеся глаза Фаустена забегали.

— Atma az dóta, – пробормотал он. – Это не его вина. Он лишь сделал то, что его убедили сделать.

«Atma az dóta». Пламя и тень.

– Что натворил мой отец?

Фаустен покачал головой.

— Не могу. Я обещал молчать.

— Это было нечто нехорошее, – произнес Кел, понизив голос. Он говорил доверительным, ласковым тоном, как будто имел дело с капризным ребенком. – Правда?

Фаустен издал какой-то нечленораздельный звук.

— Я одного не понимаю, – мягко продолжал Кел. – Если мой отец совершил в Малгаси какое-то жуткое злодеяние, почему посол Сарани так стремилась женить меня на Эльсабет?

— Дочь Ирен, – прошептал Фаустен, глядя в одну точку. – Она была так прекрасна, Ирен. Но потом ее огонь угас, ее свет потух, осталась лишь ярость. Почему она хочет, чтобы вы женились на Эльсабет? По той же причине, по которой она оставила жизнь вашему отцу. Потому что она ценит вашу кровь. Кровь Аврелианов.

Ну конечно. Любая аристократическая семья не прочь породниться с монархами. Келу захотелось выть от нетерпения.

— Фаустен, если ты не скажешь, какую опасность имел в виду мой отец, я не смогу заступиться за тебя. Но если ты мне поможешь – что ж, тогда, возможно, я сумею убедить отца в том, что ты действовал в его интересах. Что ты был не только агентом Малгаси, который манипулировал королем по приказу иностранцев.