Книга Ловец Мечей, страница 224 – Кассандра Клэр

На ночном столике лежали книги – Лин заметила их, когда мыла руки. Она с детства знала о существовании принца, но никогда не задумывалась о том, читает ли он книги. Значит, ему нравятся рассказы о путешествиях и приключенческие романы. Если он проснется, можно будет почитать ему вслух, подумала она. Чтение вслух успокаивало пациентов. Но он спал глубоким сном от усталости и снотворного; глазные яблоки быстро двигались под веками, перепачканными тушью.

Столько лет Лин ненавидела его. Он был для нее олицетворением монархии, и она не думала о нем как о живом человеке, который читает книги, который сжимает руки в кулаки, когда спит. У которого на плече веснушки. У которого поперек брови тонкая белая линия – шрам или родимое пятно? Чей рот утрачивает жестокое выражение во сне.

Лин спросила себя, ненавидит ли его по-прежнему, и решила, что до утра незачем думать об этом. Пока что он ее пациент, и она обязана следить за его самочувствием. Она не сомкнет глаз до тех пор, пока не закончится последняя ночная Стража.

Под утро Лин все-таки уснула, и во сне она была другим человеком. Она видела себя мужчиной, и этот мужчина поднимался на какую-то высокую гору.

Ветер и непогода давно разрушили тропу, остался лишь голый камень, неровный и растрескавшийся. Его ободранные ладони кровоточили, но он продолжал ползти в гору, потому что получил приказ короля и не мог вернуться с пустыми руками. Это означало смерть.

Он почти добрался до вершины, когда увидел вход в пещеру. Он вздохнул с облегчением. Пророчество говорило правду. Он опустился на четвереньки и забрался в темную дыру, не обращая внимания на жжение и боль в ранах, куда попадал песок и мелкие камешки.

Он не знал, долго ли полз по пещере, когда увидел это. Золотое сияние, такое сильное, что он невольно зажмурился и вскрикнул на языке Малгаси: «Hi nas visík!» И понял в этот миг, что ослеп, что никогда больше не увидит ничего, кроме этого света, этого золотого огня, но он не жалел об утраченном зрении, лишь протянул к нему руки…

Кел вернулся в спальню принца только утром. Когда Лилибет приказала ему идти отдыхать, он заперся в небольшой комнате с голубыми обоями, расположенной дальше по коридору, – там он иногда спал, если к Конору приходила женщина, хотя женщины ни разу не оставались на ночь.

Он долго пытался уснуть. Представлял себе свое «тайное убежище»: корабль в открытом море, паруса, хлопающие на ветру, палубу, освещенную солнцем, белую пену на темно-синей воде. Но сегодня ему не удалось бежать от реальности. Вместо моря он видел плеть, которая снова и снова опускалась на спину Конора, видел кровь, капающую на пол. Видел лицо Конора, который вздрагивал, но не издавал ни звука.

В конце концов Кел все же погрузился в тяжелый сон без сновидений и очнулся уже после рассвета. Солнечный свет лился в закрытое восточное окно, и комната превратилась в духовку.

«Конор». Еще не проснувшись окончательно, он спрыгнул с кровати и бросился в коридор.

Почему-то Кел думал, что увидит Лилибет, но в коридоре никого не было. Подбежав к двери Конора, он открыл ее и вошел. Здесь солнце не так палило, и в мягком золотом свете его глазам предстала необыкновенная картина.

Лин спала в кресле у изголовья Конора, прижимая к груди сумку, как ребенок с любимой игрушкой. Кел также обнаружил, что постель Конора пуста; смятые, скрученные простыни были бурыми от крови и грязи. И еще ему показалось, что на кровать высыпали пригоршню серебряных блесток. Не веря своим глазам, Кел подошел к кровати и увидел, что это вовсе не блестки, а талисманы, которые использовали врачи-ашкары.