Книга Ловец Мечей, страница 153 – Кассандра Клэр

Кел взял бумажку осторожно, словно та была покрыта черным порохом.

— И о чем в ней говорится?

— Не знаю, – пожала Лин плечами. – Записка адресована вам…

Внезапно из коридора донеслись голоса. Кел узнал голос Антонетты, высокий, взволнованный: «О нет, не надо туда входить, Конор, прошу тебя, не надо…» И знакомый недовольный голос Конора: «Это моя комната, Ана».

Лин вскочила на ноги, а в следующую секунду дверь распахнулась, и в спальню вошли Конор и Антонетта.

Принц, видимо, приехал из поместья Аллейнов на Асти; он был в одежде для верховой езды, включавшей темно-зеленую куртку из тисненой кожи с блестящими латунными пуговицами. Короны на нем не было, ветер растрепал и спутал его кудри.

Кел быстро сжал кулак и сунул записку в рукав. Это было проделано не слишком искусно, но Конор не смотрел на него. Он смотрел на Лин, и на его лице отражалось выражение искреннего изумления и гнева, которое встревожило Кела. Конор редко показывал свои истинные чувства, не считая тех случаев, когда его что-то забавляло.

Но принц мгновенно овладел собой, снял перчатку и бесстрастно произнес:

— Мне казалось, что во время нашей предыдущей встречи я ясно выразился насчет визитов во дворец, донна Кастер.

Антонетта топнула по полу ножкой в шелковой туфле.

— Конор, не сердись на нее. Это я привела ее сюда. Я подумала, что для Кела важно…

— Я буду решать, что важно, а что нет.

Конор бросил перчатку на кровать, на которой сидел Кел. Кел заглянул ему в лицо, приподняв бровь, но принц избегал его взгляда. Он не смотрел и на Лин, которая стояла прямо, сложив руки перед собой. На щеках у нее выступил румянец – Кел не мог понять, от гнева или от смущения, – но, если не считать краски на лице, она никак не отреагировала на появление Конора.

— Конор, – Антонетта потянула принца за рукав, – я слышала, будто ты запретил ей навещать Кела, но решила, что ты пошутил. Ты же все время шутишь. – Она смотрела на него, надув губы. – Неужели тебя волнует присутствие какой-то девчонки из Солта? Не верю.

Конор очень медленно снял вторую перчатку; у него был такой вид, словно это занятие поглощало все его внимание. И тогда Кел вспомнил, что Антонетта умеет не только надувать губы; она была очень умна и хорошо знала слабости принца. Она ловко обезоружила Конора и достигла того, чего ни за что не добилась бы возражениями. Меньше всего ему хотелось выглядеть смешным. Даже если принц подозревал, что Антонетта играет роль, он вынужден был обуздать свой гнев. Присутствие Лин во дворце не могло ни задеть, ни взволновать его.

Конор швырнул вторую перчатку в угол.

— Ты права, Антонетта, – бесстрастно произнес он. – Ты так добра и великодушна. Ты воплощенное терпение. Ты всегда прощаешь ближних, как бы они себя ни вели. – Он повернулся к Лин. – Вы закончили осматривать Кела? За ним здесь хорошо ухаживали? Или он скоро умрет в результате небрежности дворцовых врачей и прислуги?

Лин взяла свою сумку.

— С ним все в порядке, он скоро выздоровеет, – сказала она. – Но вам это известно и без меня.

— Да, – холодно улыбнулся Конор. – Известно.

Кел чувствовал себя словно обломок корабля, который волны то выбрасывают на берег, то уносят в море. Он понимал, что Конор не станет обвинять его в обмане – он же не знал, что Лин запрещено появляться в Маривенте, – но не мог придумать, как исправить ситуацию. Между Лин и Конором пробежало нечто вроде электрического разряда, который возникает, если потереть тряпкой кусочек янтаря. Может быть, дело просто в том, что Лин не понимает, как должна вести себя с Конором? Что подданные обязаны почтительно отвечать на вопросы членов королевской семьи? Или что-то еще произошло в ту ночь, когда он чуть не умер, помимо того эпизода, когда она потребовала, чтобы принц вышел из комнаты?