Книга Терновая цепь, страница 36 – Кассандра Клэр

Люси натянуто произнесла:

— Я вернула тебя сюда. Я несу за тебя ответственность. Ты не можешь просто остаться здесь и… стать рыбаком в корнуоллской деревне, отказаться от встречи с Грейс! Не только у меня есть семья.

— Я думал об этом, и, конечно, я намерен увидеться с Грейс. Сначала я напишу ей, как только смогу сделать это, не выдав себя. Я поговорил с Малкольмом. Он считает, что для меня лучше всего будет переместиться с помощью Портала в какой-нибудь далекий Институт, поступить на службу в качестве простого Сумеречного охотника там, где никто не знает меня в лицо, где не слышали о моей семье.

Люси хотела что-то сказать, но слова замерли у нее на языке. Она не догадывалась о том, что Малкольм и Джесс говорили о его дальнейших планах и о ней, пока она спала. Девушке это не очень понравилось.

— Джесс, это просто смешно. Я не хочу, чтобы ты вел такую жизнь… жизнь изгнанника.

— Но это все-таки жизнь, – произнес он. – Которой я обязан тебе.

Она покачала головой.

— Я вернула тебя из мира мертвых не для того, чтобы…

«Чтобы ты ушел от меня», – едва не сказала она, но оборвала себя на полуслове. Со стороны парадной двери донесся какой-то шум. Они с Джессом в страхе переглянулись.

— Кто бы это мог быть? – прошептала она.

— Не волнуйся, нам ничто не угрожает. Наверное, кто-то из деревни ищет Малкольма. Я открою.

Но прежде, чем выйти из гостиной, он прихватил с собой кочергу. Люси поспешила за ним, размышляя о том, по какой причине Блэкторнам так нравилось использовать каминные принадлежности в качестве оружия.

Она успела подойти к двери раньше него и загородила его собой – инстинкт всегда приказывал защищать Джесса, даже если он не нуждался в защите. Девушка знаком велела ему отойти и распахнула дверь. Со смесью ужаса и облегчения Люси смотрела на троих мужчин, стоявших у порога, одетых в зимние пальто и раскрасневшихся от холода и долгого подъема на холм.

Ее брат. Ее отец. И Магнус Бейн.

Корделии снилось, что она стоит на бескрайней шахматной доске, протянувшейся во все стороны до самого горизонта под таким же бескрайним ночным небом. Звезды поблескивали на черном фоне, как россыпь бриллиантов. Вдруг она увидела отца, который, пошатываясь, брел ей навстречу. Его изорванное пальто было покрыто кровавыми пятнами. Он упал на колени, и она бросилась к нему, но, как бы быстро она ни бежала, расстояние между ними не сокращалось. Их по-прежнему разделяли черные и белые клетки, по которым расплывалась багровая лужа.

— Bâbâ! Bâbâ! – закричала она. – Папа, не умирай, прошу тебя!

Видение растаяло, и Корделия очутилась в гостиной дома на Керзон-стрит. Огонь, пылавший в камине, освещал шахматную доску, за которой они с Джеймсом так часто сидели по вечерам. Сам Джеймс стоял у камина, положив руку на мраморную полку. Он обернулся и взглянул на нее глазами цвета расплавленного золота. Его волосы блестели в свете канделябров. Он был так прекрасен, что у нее защемило сердце.

В золотых глазах она не заметила даже искры узнавания.

— Кто вы? – спросил он. – Где Грейс?

Корделия проснулась оттого, что ей нечем было дышать, спутанные простыни не давали ей пошевелиться. Она высвободилась, отшвырнула подушку. Ее едва не стошнило. Она тосковала по матери, по Алистеру, по Люси. Корделия спрятала лицо в ладонях, дрожа всем телом.