Книга Терновая цепь, страница 320 – Кассандра Клэр

Прежде чем Джеймс очнулся, он долго, очень долго находился во мраке. Он не мог бы сказать, сколько времени был без сознания. Он находился в Лондоне, во дворе Института, смотрел на Корделию сквозь серый туман. Потом он увидел, как Мэтью бежит к нему, услышал рев Велиала, который сменился ревом ветра; вихрь швырял их, как жалких оловянных солдатиков, и мрак опустился внезапно, как капюшон палача.

Первым, что Джеймс понял после пробуждения, было то, что он лежит на спине и смотрит в небо отвратительного желто-оранжевого цвета, по которому бегут темно-серые облака. Он неловко сел, а затем поднялся на ноги. Голова жутко болела, сердце колотилось. Оглядевшись, он обнаружил, что попал в какой-то двор, вымощенный камнем и окруженный со всех сторон высокими стенами без окон. С одной стороны над стеной возвышалась крепость, сложенная из серого камня, очень похожая на Гард в Аликанте, только здесь еще были высокие черные башни. Их верхушек не было видно за облаками.

По-видимому, когда-то в этом дворе был разбит сад для прогулок и приятного времяпрепровождения обитателей крепости. Джеймс видел дорожки, вымощенные каменными плитами, между которыми прежде располагались цветущие клумбы и деревья. Теперь на месте лужаек и клумб осталась спрессованная земля, через которую не мог пробиться ни один сорняк.

Джеймс лихорадочно озирался. Старые, потрескавшиеся каменные скамьи, сухие пни, опасно накренившаяся каменная чаша на обломке какой-то статуи – и ярко-зеленое пятно, блеск золота. Мэтью.

Он бегом пересек двор. Мэтью сидел, привалившись спиной к каменной стене, в тени черного здания. Его глаза были закрыты. Когда Джеймс упал на колени рядом с ним, он медленно разлепил веки и устало улыбнулся.

— Надо же, – заговорил юноша. – Это и есть Эдом. Не очень понимаю, из-за чего… – Он закашлялся и сплюнул черный комок слюны, смешанной с пылью. – Из-за чего разгорелись такие страсти.

— Мэт, – воскликнул Джеймс. – Погоди… дай, я взгляну на тебя.

Он убрал Мэтью волосы со лба, и тот поморщился. На лбу алела широкая царапина с рваными краями; кровь уже запеклась, но рана, видимо, причиняла боль.

Джеймс нашарил в кармане стило, взял руку друга и закатал рукав. Мэтью с отстраненным видом наблюдал за тем, как Джеймс старательно изображает у него на предплечье руну иратце. Оба уставились на рисунок, руна задрожала, потускнела и исчезла, как будто впиталась в кожу.

— Есть предположение, – хмыкнул Мэтью, – что руны здесь не действуют.

Джеймс выругался и попробовал снова, сосредоточившись изо всех сил; на этот раз иратце задержалась на несколько мгновений, прежде чем обесцветиться.

— Мне уже лучше, – сообщил Мэтью.

— Не ври, – мрачно произнес Джеймс и повалился на камни рядом с другом. Он чувствовал себя так, словно из него высосали всю энергию. Время от времени из-за черных туч, бежавших по небу над крепостью, выглядывало темно-красное солнце. – Не надо было тебе идти со мной, Мэт.

На Мэтью снова напал приступ кашля.

— «Куда ты пойдешь»^[56], – прохрипел он.

Джеймс подобрал черный камень с острыми краями и швырнул его в стену, но не услышал стука. Камень беззвучно упал к подножию стены.

— Только не в случае, если я иду на смерть.

— Мне кажется, все обстоит как раз наоборот: особенно в том случае, если ты идешь на смерть. «Смерть одна разлучит меня с тобою»^[57]. И никаких исключений для миров, принадлежащих демонам.