Книга Терновая цепь, страница 308 – Кассандра Клэр

— Влиятельные лица Анклава решили, что обещаниям Велиала можно верить, – ответил он, неверно истолковав ее слова. – Но разве у нас есть выбор? Итак, в течение следующих полутора суток Стражи нам не угрожают. Мне нужно домой, – добавил он. – Пойми меня, Лейли, я должен привезти матушку сюда, к нам. Без нашей помощи она не сможет покинуть Лондон.

«Попроси кого-нибудь другого съездить, – хотела сказать Корделия. – Не оставляй меня одну, Алистер».

Но в этот момент ее накрыла волна, и она не смогла произнести ни слова. Корделия чувствовала горький вкус морской воды.

— Будь осторожен, – прошептала девушка. – Будь осторожен.

Она находилась в коридоре, но не имела представления, как попала туда. В Институте было полно народу. Всех представителей Анклава известили о происшедшем, было созвано экстренное совещание. Многие нефилимы переезжали в Институт, не желая оставаться в домах, где им могла грозить опасность. Патрули обыскивали дома и конторы в поисках работающего телефонного или телеграфного аппарата, но тщетно: как и сказал Велиал, они были отрезаны от внешнего мира.

Мартин Уэнтворт и Ида Роузвэйн с пристыженным видом подошли к Корделии.

— Мы так сочувствуем вашему горю, – говорили они. – Мы очень сожалеем о гибели Джеймса. И Мэтью. И Кристофера.

Корделия кивнула, принимая их извинения. Ей хотелось, чтобы ее оставили в покое. Она искала Анну, но не могла ее найти. И Люси тоже нигде не было. Она ушла в свою комнату и села у окна, дожидаясь возвращения Алистера.

Простая девочка, что послужила последним вместилищем Велиала, умерла. Джесс принес ее в лазарет, и за ней заботливо ухаживали, но ее тело было повреждено слишком сильно, и она не выжила. Люси сказала, что Грейс рыдала над ее телом; Корделия ничего не чувствовала и даже не смогла найти в себе сил удивиться.

Ночь превратилась в день, а день – в ночь. Но в Лондоне, принадлежавшем Велиалу, это уже не имело значения; небо постоянно было скрыто тяжелыми тучами, и лишь случайно, иногда, откуда-то пробивался свет. Часы, стенные и карманные, остановились, стрелки других бесконтрольно вращались; обитатели Института определяли время с помощью песочных часов, найденных в кабинете Уилла.

Понимая, что она, возможно, больше не вернется в дом на Корнуолл-гарденс, Сона никак не могла решить, что взять с собой, а что оставить. Корделия, в очередной раз придя в себя, обнаружила, что раскладывает причудливую коллекцию безделушек и книг, кучу одежды и какие-то памятные вещи по ящикам комода в одной из спален Института. Когда она закончила работу, мать, лежавшая на постели, протянула к ней руки.

— Иди сюда, – прошептала она. – Моя бедная девочка. Иди ко мне.

Корделия рыдала в материнских объятиях, пока волны отчаяния не захлестнули ее с головой.

Проходя мимо открытой двери гостиной, Корделия увидела Томаса. Они что-то сосредоточенно обсуждали с Евгенией, но юноша казался таким одиноким. Корделия с ужасом, который не могло притупить даже ее горе, подумала, что Томас – последний из «Веселых Разбойников», оставшихся в этом мире. Последний из четверки. Если они не найдут способ вернуть Джеймса и Мэтью, он навсегда останется один.

Председателем собрания был Чарльз. Его лицо было бесстрастным, но Корделия видела, что он совершенно не готов руководить Анклавом в этой чрезвычайной ситуации. Руки у него тряслись, как листы бумаги на ветру, и его голос почти сразу утонул в хоре голосов людей старше и решительнее его.