Книга Терновая цепь, страница 240 – Кассандра Клэр

— Юнис хочет сказать, – подал голос Мартин Уэнтворт, – что мы действительно уже много лет знаем о принадлежности миссис Эрондейл к расе магов. Но вчера всплыли новые, тревожные подробности: ее демонический родитель является Принцем Ада, и ее семья, а также семья Консула, знали об этом и скрывали правду о ее происхождении… Возможно, это не противоречит Закону, но и не внушает доверия к семье Эрондейл.

Люди начали переговариваться вполголоса. Бриджсток заявил:

— Итак, лондонский Анклав утратил доверие к Эрондейлам и больше не считает, что они достойны руководить нашим Институтом. Кстати, если бы они признались раньше, мне, возможно, не пришлось бы сейчас терпеть адскую боль от кошмарного символа, выжженного у меня на руке. – И он злобно надулся.

— Не стоит говорить от имени всего Анклава, – неожиданно возразила Эсме Хардкасл. – Допустим, Тесса с самого начала знала, что ее отец – Велиал. Зачем, как вы считаете, ей было объявлять об этом во всеуслышание? Чтобы угодить на скамью подсудимых на вашем… на вашем трибунале?

В этот момент поднялся Чарльз.

— Это не трибунал, – произнес он. У него было странное лицо; казалось, кожа была слишком туго натянута на череп. – Это встреча, на которой мы должны решить, каковы будут наши дальнейшие действия.

— Мы? – переспросил Уилл.

Он смотрел на Чарльза с выражением какого-то радостного недоумения. Может быть, он решил, что Чарльз хочет помочь? Корделия тоже сначала так подумала… но в следующее мгновение поняла, что ошиблась.

Чарльз обернулся к аудитории. Его губы были сжаты в тонкую линию.

— Из всей нашей семьи только у меня хватило смелости произнести это вслух, – сказал он. – Но Инквизитор прав.

Корделия покосилась на Мэтью. Он застыл, крепко зажмурившись, как будто пытался отключиться от происходящего, мысленно перенестись куда-нибудь далеко от Института. Генри, сидевший рядом, был бледен, как мертвец. Шарлотта не шевелилась, бесстрастно смотрела на сына, но было ясно, что это стоит ей огромных усилий.

— Я знаю Эрондейлов с раннего детства, – говорил Чарльз. – Но это ужасное открытие потрясло нас всех. Я хотел бы заверить присутствующих, что не был поставлен в известность об истории с Велиалом. Я считаю, что Эрондейлы обязаны были открыть истину о происхождении чародейки, и моя мать нарушила свои клятвы, умолчав об этом. Я не рассказал о родстве Тессы Эрондейл с Велиалом не потому, что хотел защитить своих родителей, а потому, что ничего не знал.

Повисла ужасная тишина. Корделия пристально смотрела на Чарльза. Чего он добивается? Как у него хватило подлости предать свою семью? Она обернулась к Алистеру, ожидая увидеть белое от ярости лицо, но тот даже не смотрел на Чарльза. Юноша не сводил глаз с Томаса, который сидел на дальней скамье, сжав руки в кулаки, и, видимо, с трудом сдерживался, чтобы не наброситься на предателя.

— Чарльз, – устало произнес Гидеон. – Ты говоришь так потому, что опасаешься за свою будущую карьеру, хотя одному Ангелу известно, как ты мог дойти до подобной низости. Нет никаких доказательств, что Эрондейлы общаются с Велиалом или действуют по его указке, но ты при всех намекаешь на какой-то заговор…

— Этого я не сказал, – резко ответил Чарльз.

— Но ты это подразумеваешь, – настаивал Гидеон. – Это верх цинизма. В час, когда Анклав должен объединиться, чтобы справиться с угрозой, исходящей от Велиала, ты пытаешься нас разделить.