Книга Терновая цепь, страница 192 – Кассандра Клэр

Казалось, прежнего Мэтью от теперешнего отделяла пропасть: Джеймсу было больно думать об этом, но, к счастью, Джесс в этот момент извлек пачку пергаментов и разложил их на круглом столе, стоявшем в центре комнаты. Кристофер сразу же подошел и стал перебирать записки, Томас подвинул стул и присоединился к нему. Джеймс, не отрывая от них взгляда, шагнул к Мэтью и оперся на спинку его кресла. Джесс, со своей стороны, отошел к окну и принялся внимательно разглядывать экипажи и прохожих, словно ему было противно смотреть на дневник матери.

— Вижу, пришла пора вступить в борьбу со злом, – усмехнулся Мэтью. – Что ж, начнем.

— Мэтью, – произнес Томас, подняв голову. – Как ты себя чувствуешь?

— Ну, – протянул Мэтью, – по утрам я чувствую себя так, будто меня засунули вот в эту флягу и встряхнули как следует несколько раз. И по вечерам то же самое. Так что, в целом, у меня бывают взлеты и падения.

— Ему лучше, – сказал Кристофер, не отрываясь от просмотра записок Татьяны. – Возможно, он не желает этого признавать, но ему лучше.

Юноша улыбнулся, и у Джеймса внезапно возникло желание взъерошить другу волосы. Это было слабое подобие знаменитой Улыбки Мэтью, но все же это уже была улыбка.

— Ты слышал? – спросил Мэтью, несильно толкнув парабатая локтем. – Ученый говорит, что мне лучше.

— Так и есть, – тихо сказал Джеймс. – Ты собираешься на рождественский бал сегодня вечером?

Он долго размышлял об этом и не хотел спрашивать; и в то же время что-то побуждало его спросить. Рождественский бал означал изобилие глинтвейна и бренди с пряностями, людей, пьющих за здоровье друг друга. Иными словами, снова спиртное. Снова искушение.

Взгляд друга затуманился. Если правду говорят, что глаза – зеркало души, то сейчас Мэтью набросил на эти зеркала непрозрачные покрывала. Он отвернулся от Джеймса и легкомысленно произнес:

— Со мной все будет в порядке. Я еще не настолько в плену у бутылки; не волнуйся, при виде чаши с пуншем я не брошусь к ней, как сумасшедший, и не суну в нее голову.

— Джесс, надеюсь, ты меня простишь за откровенность, – заговорил Кристофер, который все еще листал бумаги Татьяны. – Но боюсь, что твою матушку нельзя назвать очень хорошим человеком.

— Ах, это, – сказал Джесс. – Мне об этом прекрасно известно. – Он посмотрел на Джеймса. – Ты принес их?

Джеймс был одет в свое самое просторное пальто: когда Оскар был щенком, то прятался у него в кармане. Юноша вытащил ручное зеркало Татьяны и пару наручников, которые сегодня утром прихватил из Святилища.

— Наручники, – заметил Мэтью, а Томас и Кристофер в тревоге переглянулись. – Это сулит нам либо нечто весьма опасное, либо нечто весьма скандальное. А может быть, и то и другое?

— Наручники нужны для того, чтобы защитить меня, – объяснил Джеймс. – От…

Кристофер нахмурился.

— Здесь говорится, что Татьяна пользовалась зеркалом для связи с Велиалом. Ты же не…

— Да, именно это он и задумал. – Мэтью сел прямо, и его зеленые глаза сверкнули. – Джеймс, ты собираешься пообщаться с Велиалом?

Джеймс покачал головой, снял пальто и бросил его на диван.

— Нет. Я собираюсь шпионить за Велиалом.

— Но почему, во имя Ангела, ты уверен, что у тебя получится? – воскликнул Томас.

Джесс вздохнул, отошел от окна и встал у камина. Джеймс уже поговорил с ним вчера вечером и привлек его на свою сторону, хотя Джесс напомнил ему, что он за свою жизнь уже насмотрелся на общение Велиала с людьми.