Книга Терновая цепь, страница 180 – Кассандра Клэр

— О нет, – застонал он. – Прошу, только не говори, что от меня требуется участие в очередной идиотской затее твоих друзей. Kachalam kardan.

«Они меня с ума сведут».

— Ничего подобного, – ответила Корделия, и ей показалось, что она уловила в его взгляде разочарование. Были времена – не так уж и давно, – когда Алистер не потерпел бы присутствия сестры у себя в комнате, а ей бы не пришло в голову искать у него совета. Когда-то они оба ревностно охраняли свои секреты и личную жизнь; она была рада, что их отношения начали меняться.

— Я просто хотела увидеть тебя.

Алистер закрыл книгу, заложив нужное место тонким пальцем.

— Что случилось, moosh? – «Мышка» – так он не называл Корделию уже лет десять. Он выглядел усталым; при виде теней под глазами, ссутуленных плеч у Корделии сжалось сердце. – Если ты беспокоишься насчет Мэтью, могу тебе сказать, что вчера все его друзья собрались в его квартире. И даже провели там ночь.

Корделия вздохнула с облегчением.

— Правда? И Джеймс тоже? Я так рада.

— Да. – Он серьезно взглянул на нее. – Ты думаешь, что Мэтью будет недоволен твоим поступком? Тем, что ты им рассказала?

— Не знаю, – призналась Корделия. – Но я, в любом случае, не жалею об этом. Он нуждался в их помощи. Мэтью не хотел выглядеть больным, отчаявшимся, слабым передо мной. Но, мне кажется, с ними он не будет стыдиться и думать, будто проявляет слабость. Надеюсь на это.

— Я тоже на это надеюсь. – Алистер смотрел на стену, где были развешаны его кинжалы; одного не хватало, и Корделии это показалось странным. Алистер дорожил своими вещами. – Болезнь, от которой он страдает – как страдал и наш отец, – заключается не только в нездоровом пристрастии, она заставляет человека стыдиться себя. А стыд отравляет душу. Делает тебя неспособным принять помощь, потому что ты не веришь в то, что заслуживаешь ее.

— Я думаю, это относится не только к алкоголю, – мягко произнесла Корделия. – Например, иногда человек отвергает любовь, потому что считает себя недостойным ее.

Алистер уставился на нее, сверкнув глазами.

— Значит, ты так и не прекратишь приставать ко мне насчет Томаса, верно?

— Я просто не понимаю, – сказала Корделия. – Ариадна живет с Анной. Я не думаю, что наступит конец света, если вы с Томасом открыто признаете, что любите друг друга?

— Спроси об этом у Mâmân, – мрачно произнес Алистер.

Корделия вынуждена была признать, что брат прав: она понятия не имела о том, как мать отреагирует на новость о том, что Алистер влюблен в мужчину.

— Наши самые дорогие и самые хрупкие иллюзии – это иллюзии относительно друзей и семьи. Томас считает, что наши родные будут счастливы, если будем счастливы мы; но я, глядя на Бриджстоков, понимаю, что такое возможно только в мечтах. Томас верит, что его друзья примут меня с распростертыми объятиями; а я уверен, что они скорее порвут с ним. Он окажется в ужасном положении. Я не могу этого допустить.

— Все это звучит очень красиво и благородно, – заметила Корделия. – Но это очень глупо. Кроме того, не тебе решать за Томаса; его чувства – это его дело.

— Томас может получить любого, кого пожелает, – тоном человека, смирившегося с неизбежным, ответил Алистер. – Он может выбрать кого-нибудь получше меня.

— Не думаю, что мы выбираем, кого любить, – сказала Корделия и отошла к двери. – Мне представляется, что любовь – это книга, написанная только для двоих, нечто вроде священного текста, который мы должны истолковать. – Она остановилась на пороге и обернулась. – А ты отказываешься читать свою книгу.