Книга Король старьевщиков, страница 83 – Кассандра Клэр

— От чего защитить?

Конор вздыхает.

— От Шарлона. Он постоянно говорил о тебе. И я начал понимать, что, в отличие от меня, Кела и Джосса, которые считали тебя равной нам, нашей подругой, Шарлон смотрел на тебя как на свою собственность. Я не знал, как оградить тебя от его приставаний таким образом, чтобы не разгневать – ведь он выместил бы гнев на тебе. А я не мог следить за ним круглые сутки. Вот о чем я думал.

— Я в состоянии позаботиться о себе.

— Теперь я знаю. Но тогда я об этом не знал. Прости меня, Антонетта. Мне следовало отослать прочь не тебя, а Шарлона. Я не знал, как избавиться от него… но это не может служить мне оправданием.

«Прости меня, Антонетта». Она молча смотрит на него. Она никогда даже представить не могла, что услышит от него эти слова, ей казалось, что он не способен произнести их. От этого все вокруг меняется. Она была так зла на него почти десять лет, она столько дурного сделала из-за этой злости и обиды. Пока она не сожалеет о содеянном, но боится, что скоро пожалеет.

— Тогда ты принял решение за меня, – говорит она. – Но сейчас тебе не нужно за меня решать. Я разберусь с Гремонтом.

Он едва заметно кивает. Рассвело, и она видит, какого цвета его глаза: серые, как грозовые облака. Как у Кела.

— И каков твой план? Я знаю, у тебя всегда припасен план, Антонетта.

Она смотрит на обрывки травы, зажатые в руке.

— Есть одна вещь, о которой тебе, возможно, неизвестно, – медленно произносит она. – В брачный контракт внесено условие о том, что через год после свадьбы мать передаст управление делами мне. Моя награда за то, что я исполняла все ее желания.

— Неужели шелковая хартия стоит всего этого?

«Вопрос, который может задать только принц».

— Независимость стоит дорого.

— Но ты останешься женой Гремонта…

— Ты же с ним знаком. – Антонетта ковыряет носком шелковой туфельки сырую землю у входа в грот. – Он из тех людей, у которых имеется множество врагов. На Горе и в городе. Кто знает, что может случиться? А если с ним действительно произойдет какое-нибудь несчастье, что ж… По Закону обе хартии перейдут ко мне, верно?

Конор сдвигает черные брови.

— Не совсем. Один человек не может контролировать две хартии. Тебе придется передать одну из них кому-то другому.

Антонетта улыбнулась.

— Да. Так я и думала.

— А я должен буду одобрить кандидатуру, – добавляет Конор. Он смотрит на нее со странным блеском в глазах; кажется, он сдерживает смех. – Разумеется.

Все еще улыбаясь, Антонетта отвечает:

— Я уверена, с этим у вас не возникнет никаких проблем, монсеньер.

Несмотря на то что Лин вернулась домой поздно, на следующее утро она поднялась на рассвете, надела простое серое платье и приколола к плечу свою серебряную брошь.

Эксиларх был здесь, в Солте. Вчера на балу ей удалось на время выбросить этот факт из головы, но, проснувшись, она сразу о нем вспомнила, и ей показалось, что на груди у нее лежит каменная плита. Эта мысль давила, угнетала. «Эксиларх здесь. У меня осталось совсем мало времени на то, чтобы помочь Мариам».

Поскольку большая часть ее книг по медицине и магии находилась в Черном особняке, она вышла за ворота и направилась в город. Обычно она наслаждалась утренними часами в Кастеллане. Жара еще не наступила, дул прохладный освежающий ветерок. Разноцветные птицы щебетали, сидя на железных перилах балконов; яркая краска, которой были выкрашены дома, поблекла от влажного морского воздуха, насыщенного солью. Барахолка исчезла вместе с ночными тенями, и в витринах лавок на Рута Магна были выставлены дорогие товары: тяжелый атлас, полупрозрачный фарфор, великолепная парча, скульптуры чужих Богов из нефрита и слоновой кости. Хотя для ашкаров все Боги были чужими.