Книга Король старьевщиков, страница 234 – Кассандра Клэр

— Так вот откуда ты узнал о черном порохе. – Киприан посмотрел на Кела. – Но ты же кузен принца. Ты… ладно, я не знаю, чем именно ты занимаешься, но ты явно преданный слуга Аврелианов. Что ты забыл среди отбросов Кастеллана?

Джиан негромко присвистнула.

— Эй, следи за языком.

— Есть Король с Горы, но есть и Король из Города, – ответил Кел. – И это не просто старая пословица; это правда. Только не думай, что два монарха враждуют между собой. Если свяжешься с малгасийцами, станешь врагом обоих королей.

— Но если принесешь пользу Королю с Горы, то Король из Города позаботится о тебе, – добавил Меррен.

— Что это значит?

— Андрейен защитит тебя, – пообещала Джиан. – Назови Келу имена, и Король Старьевщиков даст тебе и твоей семье убежище в Черном особняке. Ты знаешь, что там вам ничто не угрожает. Даже малгасийцы боятся его. Они тоже не дураки. Они знают, что если восстановят против себя Короля из Города, то на улицах Кастеллана их всегда будет подстерегать опасность, пусть они сто раз контролируют Гору.

Молчание тянулось, как море, простирающееся до самого горизонта. Кел не мог разгадать мысли Киприана; он только заметил, что тот перестал нервно пощипывать рукава куртки. Наконец Киприан произнес:

— Ладно. Согласен. Я сделаю это. Я узнаю имена. – Он повернулся к Келу. – Но ты должен запомнить одну вещь насчет малгасийцев. Они не похожи на правителей Сарта. Ими движет не алчность, не стремление получить территории. Причина – их ненависть. Ненависть к Аврелианам. Я не знаю, почему они так ненавидят королевскую семью Кастеллана, но эта ненависть свирепа, как пожар. И они не остановятся до тех пор, пока род Аврелианов не превратится в пепел.

Лин

— Можно узнать ваше имя? – мягко спрашивает Лин. Она сидит у изголовья донны Делорес. Наступил вечер, в углах комнаты собираются тени, похожие на стаю голодных призраков. – Ваше ашкарское имя. Если вы пожелаете назвать его мне.

Маленькая женщина, лежащая в постели, пытается улыбнуться. За несколько дней, прошедших после недавнего визита Лин, она сильно изменилась: тогда она выглядела очень больной, но сейчас у нее вид умирающей. Она отказывается от пищи, как это часто бывает, и, по словам соседки, пославшей за Лин, в день выпивает всего несколько глотков воды. Ее рука, которую держит Лин, похожа на пучок сухих веточек.

— Талия, – шепчет она. – Меня зовут Талия.

Лин кивает.

— Талия, вы хотите, чтобы я помолилась за вас?

«Потому что махарам не может молиться за вас, пока вы умираете, потому что у вас нет родных, которые прочли бы молитву над вами, нет даже друга из ашкаров. Такова жестокая участь изгнанника».

Нет закона, запрещающего ашкарам молиться за иноверцев, но Лин ни разу не приходилось делать этого. У людей других религий свои молитвы, часто у постели умирающего присутствует священнослужитель или член семьи, который произносит положенные слова. Но сейчас особый случай. Талия совершенно одна на всем белом свете.

Талия беспокойно шевелится.

— Я боюсь, что вам нельзя за меня молиться. Боюсь, что в ином мире для меня не найдется места. Потому что я не принадлежу к народу ашкаров.

Лин глубоко осознает несправедливость ситуации. Ашкаров с колыбели учат, что нужно стараться залечить раны этого мира, в котором слишком много зла, жестокости и предрассудков. Но лишить человека его веры и его народа, отнять у него личность, всю предыдущую жизнь только из-за того, что он полюбил не-ашкара, – это кажется Лин самым ужасным злом и жестокостью. Как люди, вынужденные покинуть страну и отправиться в изгнание, могут, в свою очередь, изгонять из общества своих сородичей?