Книга Король старьевщиков, страница 229 – Кассандра Клэр

У Кела гудела голова. От яркого солнечного света и громкого стука колес проезжавших мимо экипажей ему становилось еще хуже; определенно, это было похмелье, и довольно сильное. Ему хотелось перегнуться через парапет и извергнуть содержимое желудка в зеленую воду канала, но он не желал демонстрировать зловещей силе, которая вознамерилась разрушить его жизнь – Судьбе? Богам? – свою слабость.

Когда праздник, наконец, завершился, и последние гости, пошатываясь, вышли из бального зала в сад, под пасмурное темно-серое небо, Кел был совершенно пьян. Он не переставая пил крапивное вино и ликер из горечавки, подслащенный медом. Это было все равно что пить отравленный сахарный сироп, сладкий, но смертоносный. Ирония не ускользнула от него.

В ту ночь он не сказал больше ни слова Антонетте, ни под видом Конора, ни в качестве Кела Анджумана. И не приближался к ней. Она, казалось, наслаждалась вечером: улыбалась, болтала с Санчией Вэйзи, с Монфоконом и Фальконетом, с Беатрис Каброль, даже с леди Гремонт. Кел не хотел смотреть на нее, но не мог не видеть ее. Она была такой яркой в своем платье из блестящего оранжево-коричневого шелка, словно звезда, движущаяся по ночному небу.

Наутро Конор сидел в ногах кровати Кела, застегивая пуговицы на рукавах куртки. Он готовился сопровождать Анжелику на Королевскую пристань, где спускали на воду новый кастелланский боевой корабль.

«Корабль собираются назвать в честь Анжелики, – сказал он. – А в честь меня не назвали ни одного судна».

«Ну что я могу сказать. Она красивее».

«С этим можно поспорить, – возразил Конор. Он закончил с пуговицами и невидящим взглядом смотрел в сторону окна. – Народ счастлив, аристократы счастливы – даже моя матушка счастлива, когда не вспоминает о своих драпировках. Почему я несчастлив?»

«Конор…»

«Это лучшее, на что я мог надеяться, – задумчиво продолжал принц. – Я всегда знал, что мне не суждено жениться по любви. И Анжелика. Она прекрасна – я знал, что она прекрасна, – но она, кроме этого, еще и умна. Незаурядная женщина. Она верно судит о людях и вещах. И она честна со мной во всем».

Кел подумал о вчерашней тайной встрече Анжелики и ее воздыхателя-пирата. Наверное, честность – понятие относительное. Особенно его, Кела, честность.

«И еще, по-моему, она старается мириться с моими недостатками, – добавил Конор, – что необычно, согласись».

«Еще совсем недавно я согласился бы с тобой, но сейчас в этом нет ничего необычного, – возразил Кел, и когда Конор покосился на него, добавил: – Ты упорно пытаешься заставить себя почувствовать то, что, как тебе кажется, ты должен чувствовать. Анжелика тебе нравится. Пройдет немного времени, и между вами возникнет дружба. Не такое уж плохое начало для брака».

Он не мог вспомнить, что на это ответил Конор, и его отвлек чей-то голос, окликнувший его по имени. Это был Меррен, он ждал в компании Джиан напротив «Каравеллы».

Они сидели на каменном парапете моста, перекинутого через канал. Меррен улыбнулся и помахал Келу; у Джиан, как обычно, был такой вид, словно она думала о предмете, вызывающем у нее крайнее отвращение.

— Жутко выглядишь, – бросила она Келу вместо приветствия. Она была одета в свою любимую лиловую шелковую куртку, длинные волосы были собраны на затылке коралловыми заколками.