Книга Король старьевщиков, страница 124 – Кассандра Клэр

— Крокодилы очень редко убивают друг друга на Арене. – Конор жестом указал вниз. – Видите белый круг? Крокодил должен вытолкнуть противника за границу круга. Тот, кого вытолкнули за белую черту, проиграл. Они сражаются за территорию, точно так же, как люди. Убийство – это не первый шаг; сначала необходимо продемонстрировать превосходство. Важно то, что ты сможешь удержать, – добавил он, – когда другой пытается вырвать это у тебя.

— Но они ранят друг друга. Кусают, рвут когтями. Истекают кровью.

— Разумеется. – Он изучал ее лицо, и в его глазах вспыхнули странные огоньки. – Я забыл о том, что вы можете быть мягкой и сострадательной.

Крокодилы кружили в яме, щелкая челюстями и рыча. Лин хотела сказать: «Я всегда мягкая, я занимаюсь исцелением, я врач». Хотела сказать: «Я вижу тени в ваших глазах, слышу горечь в вашем голосе, когда вы говорите об отце. Я знаю, что вам снятся кошмары. Кел сказал мне. Я вижу, чувствую ваши раны. Как я могу не видеть их?»

Но потом она подумала: «Он распоряжается мной, как рабыней». И ощутила горький вкус рабарбаро.

— Да, я могу быть мягкой, – произнесла она, поднимаясь на ноги. – Но не с принцами. Только с крокодилами.

И вышла из ложи, не оглядываясь.

Она прошла мимо гвардейцев, охранявших вход, спустилась по лестнице и услышала за спиной рев толпы; чудовища в яме начали сражаться.

«Отличная работа, Лин», – подумал Кел, спускаясь по ступеням к первому ряду. Здесь, на открытом месте, было невыносимо жарко; люди толкались, мешали ему пройти. Соленый воздух казался густым, как вода, словно море и воздух на горизонте сплавились в единое целое.

Лин очень ловко придумала, как отвлечь Конора и дать ему, Келу, возможность уйти. Она умна, воспользовалась родством с Майешем. Хотя теперь она вынуждена была придумывать какую-то правдоподобную историю, чтобы занять Конора разговором по крайней мере на пятнадцать минут.

Он знал, что Джиан и остальные наблюдают за ним со своих мест. Магали Берт сидела на нижнем ярусе одна.

Кел привык видеть Магали на Горе в платье цветов Дома Аллейнов, розовом с серебром. Сегодня она была одета как обычная горожанка, лавочница или жена трактирщика, в простое коричневое хлопчатобумажное платье поверх узкой льняной рубахи-котарди. На коленях она держала глиняную миску со сладостями: жареным молоком ^[9], кунжутными пастели ^[10], бисквитами со специями из Ганзы. Она, не отрываясь, смотрела на крокодилов, которых дрессировщики проводили перед зрителями.

Кел протиснулся мимо группы людей – некоторые из них разглядывали его, вероятно, узнали в нем друга принца – и остановился перед Магали. Она ела маджун ^[11] – пряную мягкую конфету на палочке. Такие конфеты были популярны на Золотых Дорогах.

Кел сел на каменную скамью рядом с женщиной.

— Донна Берт, – заговорил он. – Прекрасный день для посещения Арены, правда?

Служанка вздрогнула от неожиданности и едва не выронила конфету. Здесь, на ярком солнце, он смог разглядеть ее как следует и понял, что она старше, чем он думал; ей было не пятьдесят, а, скорее, ближе к шестидесяти. В уголках рта и глаз были заметны глубокие морщины.

— Сьер Анджуман.

Она почтительно наклонила голову, но он видел, что она удивлена и пытается сообразить, зачем он пришел. Среди аристократов не принято общаться со слугами, но ведь он иностранный аристократ, верно? Он родился в Мараканде; может быть, там другие обычаи? В конце концов она не слишком приветливо произнесла: