Книга Король старьевщиков, страница 102 – Кассандра Клэр

«Меррен сказал бы, что единственная разница между лекарством и ядом заключается в дозировке». Мысль о Меррене заставила ее вспомнить о его лаборатории: перегонные кубы, устройства для разделения и концентрирования ингредиентов…

— Что-то еще? – повторила она.

Их взгляды встретились, и она снова подумала о том, как сильно его глаза похожи на глаза Кела, и как сильно они отличаются друг от друга. Тот же оттенок серого, но другой рисунок радужной оболочки. На радужной оболочке левого глаза, около зрачка, у Конора было небольшое белое пятнышко в форме звезды.

— Если это не лекарство и не яд, что еще это может быть?

— Это мы решим, когда узнаем, из чего состоит смесь.

Он подал ей флакон. Лин взяла «лекарство», и на миг ее пальцы коснулись руки принца. Ей показалось, что ее ударила молния или что ей в грудь попала стрела.

Она резко отдернула руку. Глупо, подумала она в следующую секунду; нельзя показывать ему, как сильно действует на нее его присутствие, его прикосновения. Наверное, он считает ее идиоткой, решила она, и действительно: его рот превратился в тонкую линию, на лице появилось жестокое, высокомерное выражение.

— Сообщите мне, как только узнаете что-нибудь, – приказал он, когда Лин спрятала флакон в сумку. – Можете передать сообщение с любым солдатом Дворцовой гвардии, которого увидите на улице.

— Благодарю, – бесстрастно произнесла Лин. – Мне хотелось бы получить карету, чтобы вернуться в город.

— Сейчас?

— Когда вам будет угодно, – ответила Лин. – Я целиком и полностью в вашем распоряжении, мое время принадлежит вам, монсеньер. Вы совершенно недвусмысленно дали мне это понять.

Он усмехнулся. Эта усмешка была опасной, как блеск кинжала в ночи.

— Вы сердитесь на меня. Это хорошо.

Лин взглянула на него с удивлением.

— Хорошо?

— Это не позволит вам расслабиться, – бросил он.

Пройдя мимо Лин, принц вышел в коридор, и она услышала, как он приказывает Джоливету найти для нее экипаж.

На несколько минут Лин осталась в кабинете наедине с королем. Это было все равно, что остаться наедине со статуей, подумала она, закидывая ремень сумки на плечо. Его молчание и полная неподвижность пугали ее; непривычно было, находясь в помещении с другим человеком, не слышать ни шуршания одежды, ни шороха шагов.

Она надела сумку на плечо и уже собралась идти, когда король резко втянул ртом воздух. Она развернулась с бешено бьющимся сердцем.

— Ваше величество?..

По-прежнему глядя мимо нее, держась за подлокотники кресла, король произнес низким, хриплым голосом, лишенным интонаций и похожим на жужжание пчелы:

— Hollazekyer di niellem pu nag.

Лин показалось, что он все-таки на миг взглянул ей в лицо.

— Hollazekyer di niellem pu nag. Hollazekyer di niellem pu nag. Hollazekyer di niellem pu nag.

— Ваше величество… – снова начала Лин, но было ясно, что он не видит и не слышит ее. Он повторял одно и то же предложение без конца, как будто не мог сдержаться, не мог замолчать, не контролировал себя.

Лин была не в силах это слушать. Она бросилась к дверям.

Антонетта

Антонетта обнаружила туннель, когда ей было пятнадцать. Друзья покинули ее, она была одинока и несчастна; по ночам, чтобы успокоиться, она бродила по дому. Подобно большинству особняков на Горе, он был выстроен на фундаменте древнего здания. В подвале, за деревянной панелью, она нашла потайной ход, вырубленный в скале. Посветив в отверстие фонарем, она увидела длинный коридор, который, как ей показалось, тянулся на многие мили под землей. От него отходили другие коридоры, как ветви от ствола коралла, растущего под водой.