Книга В моем болоте утонула ведьма, страница 48 – Молли О'Нилл

Возмутившись, я хотела подойти к кентаврам, но Бракус поймал меня за руку и заставил наклониться, так что глаза наши встретились. Я сердито нахмурила брови.

— Вот так-то лучше, – произнес гоблин. – Ты же не из тех, кому легко заморочить голову. Смотри внимательней и не прельщайся блеском.

Я заморгала, пытаясь стряхнуть наваждение, и обернулась на поляну. Теперь вместо изысканных линий и элегантных движений в глаза бросалась жестокость. Фейри в танце брались за руки – и длинные, острые ногти впивались в кожу, оставляя кровавые следы. Под ноги никто не смотрел, и если на пути возникал какой-нибудь брауни, его могли просто затоптать, не обратив внимания на крики. В прическах трепетали пришпиленные бабочки – их жизнь поддерживала магия. Несколько фейри окружили пчелиный улей и звонко, серебристо смеялись, наблюдая, как пчелы пытаются собирать нектар с фальшивых, наколдованных цветов.

Я посмотрела на Бракуса, и он кивнул. По спине у меня пробежал холодок, но Темперанс подошла и крепко взяла меня за руку.

Втроем мы ступили на королевский двор. Бракус вел нас, огибая танцующих, к дальнему краю старого форта, где сохранилась земляная стена. Высшие фейри не обращали на нас внимания, но низшие поглядывали с любопытством, и несколько последовали за нами. Я слышала, как они перешептываются насчет ведьмы: когда это ко двору фейри являлся смертный человек?

Мы дождались, когда танцующая пара уступит нам дорогу, и наконец узрели королевскую чету. На высоком помосте стояли два огромных трона. Справа сидела грациозная женщина в серебристом платье, но мой взгляд привлек мужчина слева.

Гвин, сын Недда, сидел в небрежной, скучающей позе. Даже среди высших фейри он смотрелся внушительно. Зеленые, как у кошки, холодные глаза лениво озирали толпу, еще ярче светясь на фоне смуглой кожи. Лицо Гвина было угрюмо, лоб прорезали глубокие морщины. С плеч, едва прикрывая обнаженную грудь, спадал толстый меховой плащ, сшитый из шкур волка, лисы, медведя и выдры. Но особенно поражали рога, растущие у короля на висках: разом и ветвистые, как у оленя, и загнутые, как у овна.

Встав перед помостом, Бракус глубоко поклонился. Темперанс рядом с ним сделала реверанс и искоса глянула на меня. Я знала, что тоже должна отвесить поклон, но мне претило унижаться перед этим созданием. Потому я просто кивнула. А Гвин меня и не заметил: своим кошачьим взором он разглядывал ведьму в желтом платье, которое прямо-таки лучилось в зачарованном свете Двора.

— Ведьма, – сказал король голосом низким, как раскат грома. – Давно уж никто из смертных ко мне не заглядывал. Я решил, что магия покинула мир людей. А ты вот явилась, да еще с гоблином и речной каргой. Ну и компания. Встань, человек!

Голос Гвина разнесся по поляне, и гости притихли. Взгляды других фейри жгли мне затылок. Темперанс встала; стараясь не суетиться, руки она держала по швам.

— Ты знаешь, кто я, маленькая ведьма? – спросил король, наклонившись к ней.

Вряд ли он говорил по-английски, но каким-то волшебным образом мы его понимали.

— Вы – Гвин, сын Недда, Вождь Дикой Охоты.

Голос ведьмы чуть дрогнул – я понадеялась, что никто, кроме меня, этого не заметил.

— Верно, – пророкотал Гвин. – Я вижу, вы, смертные, не совсем еще меня забыли. А твое имя, дитя?