Книга Разъяренный дракон, страница 232 – Цинхань Цэцэ

Когда они выбрались на поверхность, был уже час Шэнь^[72]. Погода портилась, ветер крепчал, не подходящая для погружений обстановка. Они находились как раз напротив мыса Лаотешань, островов вокруг было много, но все пустынные, поэтому флотилия поспешила вернуться в порт, чтобы отдохнуть и обсудить дальнейшие действия.

А-Нань нравилось смотреть на потерпевшего неудачу Сюэ Чэнгуана. Она подошла к нему разузнать подробности:

— Ты со своими людьми добрался прямо к башне. Как там обстановка?

— А ты со своим господином Чжо в пещеру спустился, – Сюэ Чэнгуан с хитрой усмешкой покосился на нее. – Как там у вас все прошло?

— Немного не так, как мы предполагали.

— У меня тоже чуть-чуть все оказалось не так, как предполагалось. Вернемся, доложим господину командующему, а там уж видно будет.

Видя, что он твердо держит язык за зубами, А-Нань улыбнулась, а про себя подумала: «Что мне, что А-Яню докладывай – какая разница? Мы с ним – люди не чужие!» Ей не терпелось поскорее вернуться на берег и обсудить происходящее с А-Янем.

Когда команда вернулась в пагоду Пэнлай, небо уже было усыпано звездами. Спускавшиеся на пристань были не в духе.

Особенно Чжо Янь. Впервые в жизни ему показалось, что он наконец-то может принести пользу, сделать что-то значимое, а в итоге такой провал.

Ци Ся, ждавшая их на лодке, остолбенела: Цзян Байлянь – бледный, как покойник; Чжо Янь – повесил нос; даже вечно несерьезный «Дун Лан» выглядел мрачным – три мокрые курицы, поджавшие хвосты.

— Ну что? Как погружение? – она поспешила навстречу.

Цзян Байлянь молчал, сжав губы. А-Нань вздохнула:

— Сложно все. Одни проблемы.

Ци Ся, встревоженная, перевела взгляд на Чжо Яня и, заметив, что его обычно безупречный наряд сейчас имеет жалкий вид – где-то мокрый, где-то сухой, весь помятый, – с подозрением спросила:

— А ты-то, младший господин Чжо, тоже нырял?

— Эх, думал, вот он, момент, когда я покажу, что чего-то стою! Думал, наконец-то услужу Его Высочеству! – с тоской ответил Чжо Янь, плюхаясь в лодку.

Несколько человек, сидя скрестив ноги, пили чай, заваренный Ци Ся, и обсуждали события дня. А-Нань, одной рукой сжимая чашку, другой подперев щеку, никак не могла понять:

— В чем же дело? Почему так?..

— Ага, вроде бы точно «Три напева о заставе Янгуань». Почему же под водой никакой реакции?

— Почему? Да потому, что вы трое – ослы! – Ци Ся, слушавшая рядом, поставила чайник и уперла руки в бока. – Такую простую вещь не можете понять! Мотаетесь туда-сюда под воду – зря только силы тратите, все равно что слепому фонарь жечь!

— Умная нашлась! – Цзян Байлянь, понурив голову, вяло огрызнулся. – Двадцать лет прожила, а плавать не научилась.

А-Нань, взглянув на выражение лица Ци Ся, поняла: та наверняка что-то знает. Она поспешно схватила ее за руку:

— Ци Ся, милая, скажи скорее! В чем наша ошибка?

— Ноты мелодии «Три напева о заставе Янгуань» передавались из поколения в поколение сотни лет, от династии Тан до наших дней, – вскинула подбородок Ци Ся. – Из-за войн они постоянно терялись, потом их снова разыскивали или сочиняли мелодию заново. Так что ноты эпохи Тан отличаются от нот эпохи Сун, а те отличаются от нот нашего времени…

— Получается, те «Три напева о заставе Янгуань», что использовались в механизме шестьдесят лет назад, отличаются от современных! – А-Нань хлопнула по столу.