Книга Разъяренный дракон, страница 180 – Цинхань Цэцэ

— Подожди немного. Если все пойдет по порядку, управлюсь за полчаса.

— Не будь слишком самонадеянна, – не удержался он. – Ты уже попадала здесь в беду, зачем снова идти одной? У мастерской Чжоцяо много общих дел со двором. Может, стоит надавить на них через правительство, и они согласятся выдать те цифры?

— Если правительство начнет что-то требовать, то умные люди сразу смекнут, что у тебя проявилась «Шаньхэ Шэцзи», – А-Нань вскинула бровь. – Ты хоть понимаешь, сколько шуму тогда при дворе поднимется?

Чжу Юйхэн, конечно, понимал: если вмешается правительство, как ни старайся, а правда всплывет на поверхность. К тому же его дядя ван Хань только и ждет возможности ударить по слабому месту Восточного дворца. Нельзя ему такой подарок преподносить.

Видя, что он молчит, А-Нань не стала ждать ответа. Она лишь усмехнулась, одними губами прошептав: «Жди меня», и взмахнула правой рукой. Стальная нить сверкнула, зацепилась за ветку за окном, и, используя силу отдачи, девушка одним прыжком перемахнула через ограду и скрылась в зеленых зарослях тростника.

Тростник был густой, выше человеческого роста, он покрывал пространство вокруг словно огромный зеленый полог. Не было и намека на тропу, но А-Нань, полагаясь на воспоминания о проведенном здесь времени, петляла то вправо, то влево и быстро вышла на прямую «дорогу» – те самые огромные бамбуковые трубы для подачи воды.

Хотя мастерская Чжоцяо и находилась на стыке реки и моря, вся вода здесь была соленой – ни для питья, ни для полива она не годилась. Так что на этом благоухающем чудесном острове существовало два вида воды: соленая морская вокруг отмелей и пресная ключевая, текущая по пересекающим остров каналам. Источником последней был ключ Юйлицюань, денно и нощно исторгавший живительную влагу.

Все горы преклоняются перед хребтом Куньлунь, а все реки впадают в безбрежное море. Двигаясь вдоль труб против течения, можно было добраться до самого сердца острова, где клубились самые густые туманы.

Тростник впереди начал редеть, и вскоре А-Нань вырвалась из зеленого плена, выскочив на тенистую ивовую аллею. Она осторожно обходила редких учеников, попадавшихся на пути, чтобы они не заподозрили в ней чужака. Дойдя до конца аллеи, девушка свернула с дороги, и в глаза ей ударило буйство красок.

Перед ней извивалась цветочная тропинка, благоухавшая в этот чудный день на стыке сезонов. Все цветы, словно цепляясь за последние минуты лета, распустились с необычайной, почти отчаянной пышностью. Среди этого парчового разнотравья возвышалась роскошно украшенная башня, из-под которой били тысячи журчащих ключей, стекающих в нижний пруд.

Сквозь сверкающие радужные струи воды А-Нань взглянула на здание – Башня Усмирения Ветра. Ставни и двери были как и всегда плотно закрыты, внутри и снаружи стояла полная тишина.

По спине у нее почему-то пробежал холодок, как у путника, бредущего в ночи и даже в полной тишине чувствующего приближение опасности. Девушка глубоко вздохнула, приказав себе: «А-Нань, не бойся. Ты – А-Нань, не знающая равных во всей Поднебесной. Даже если ты упала с трехтысячной ступени, даже если оказалась лицом к лицу со своим самым страшным врагом – ты все равно найдешь силы для боя».

Она должна добыть те цифры, чтобы А-Янь сумел разгадать секрет флейты, нашел истинного убийцу Мяо Юнвана и снял с нее ложное обвинение. А еще она надеялась, что, пробравшись в Чжоцяо, сможет отыскать разгадку тайны «Шаньхэ Шэцзи» и помочь А-Яню избежать надвигающейся на него смерти.