Книга Разъяренный дракон, страница 149 – Цинхань Цэцэ

— Что с тобой?

— Техника инь-ян… Красным и зеленым можно сложить узор. Тогда… может, и с цзяньцзыпу так же? – вспомнив слова «Дун Лана», Ци Ся просияла и повернулась к Чжо Яню. – Ты заметил? Все знаки в цзяньцзыпу делятся на два типа: с охватывающей структурой снизу и с открытой структурой снизу. Если, скажем, знаки с охватывающей структурой считать черными точками, а с открытой – белыми, то не сложится ли из них какая-то картина?

— О? – Чжо Янь удивленно захлопал глазами. – Ты хочешь сказать, что эти ноты вовсе не для исполнения?

— Я же много раз пробовала – играть по ним невозможно! Может, стоит взглянуть на задачу под другим углом. Вдруг кто-то действительно спрятал в них изображение?

— Техника инь-ян?..

Следуя указанию Чжу Юйхэна, как только появилась хоть какая-то зацепка, Чжо Янь немедленно бросился к нему, чтобы поделиться этой догадкой.

К удивлению Чжо Яня, Чжу Юйхэн, помолчав и обдумав услышанное, не стал обсуждать с ним, насколько эта идея состоятельна, а первым делом спросил:

— Кому это пришло в голову?

— Ци Ся вдруг осенило, – почесал затылок Чжо Янь.

Чжу Юйхэн больше не стал расспрашивать. Отослав Чжо Яня и всех остальных, он достал уже наклеенный на шелк кусочек бамбуковой пленки – сама по себе она была настолько тонкой и хрупкой, что без более плотной основы ее легко можно было повредить, даже действуй он с величайшей осторожностью.

Разделяя все символы на два типа согласно их структуре – охватывающей и открытой, – он взял лист бумаги и принялся аккуратно наносить точки, преобразуя ноты в решетку из двух цветов: черной туши и красной киновари. Увы, даже собрав двуцветные точки вместе, он по-прежнему видел перед собой лишь хаотичное нагромождение, в котором нельзя было различить никакого конкретного изображения.

Лишь кое-где проглядывали то ли очертания горных хребтов, то ли черты каких-то иероглифов. Но в целом все это напоминало случайно перемешанные фрагменты картинки – сплошная неразбериха. Похоже, даже разобрав флейту и поняв, как анализировать скрытые в ней знаки, но не видя полной картины распределения, восстановить скрытое изображение и выявить его тайный смысл было невозможно.

Он снова свернул бамбуковую пленку и убрал в ящик стола.

Впрочем, сейчас он не торопился. В конце концов была ли эта флейта связана с «Шаньхэ Шэцзи» – еще вопрос, а вот подводный город, ожидавший его в Бохае, был реальностью.

Убрав флейту, он услышал доклад у входа – в его покои прибыла приближенная служанка супруги наследника. Чжу Юйхэн вышел навстречу и увидел мать, входящую во дворец за руку с его младшим братом, Чжу Юйтаном. На лице ее лежала тень легкой усталости, хотя макияж был по-прежнему безупречен, он не мог скрыть ее осунувшегося, изможденного вида. Чжу Юйхэн почтительно приветствовал мать, но, когда протянул руку, чтобы погладить Чжу Юйтана по голове, тот отшатнулся и спрятался за спину супруги наследника.

— Тан-эр слишком напуган, он плохо ест и не спит с тех пор, шарахается от людей. Я, боясь, как бы с ним снова чего не случилось, все время держу его при себе, – сказала супруга наследника, глядя на Чжу Юйтана, похожего на испуганного зверька.

Вздохнув, она взяла ребенка на руки, легонько похлопала по спине и, лишь когда мальчик уснул, осторожно передала няньке и велела всем удалиться.