Книга Разъяренный дракон, страница 122 – Цинхань Цэцэ

— Сначала я разберусь в деле с А-Янем, – с ненавистью проговорила А-Нань. – Если это действительно он меня подвел, я с ним и с Фу Чжунем вместе разберусь!

— В чем ты разбираться собралась? Что за святая наивность! В правительственном приказе о поимке тебя все четко написано, не он ли подписал его? Неужели ты не знаешь, кто он такой? С чего ты ждешь, что он встанет на твою сторону, на сторону бунтарки? – Сы Цзю, видя, что в ее возмущении сквозит печаль, прикусил язык, сдержав дальнейшие слова, и просто похлопал ее по руке, прощаясь. – В общем, помни о своем обещании Господину. Будь осторожна в Ханчжоу, мы будем ждать тебя в Бохае.

— Хорошо, передай Господину, чтобы не волновался. Как только я здесь разберусь, сразу же отправлюсь к вам.

Проводив взглядом фигуру Сы Цзю, исчезающую в толпе, А-Нань замерла на мгновение у реки. Ее взгляд невольно устремился к Чжу Юйхэну, сидевшему под балдахином, словно пытаясь проникнуть сквозь оболочку его тела и увидеть, что у него на сердце.

Вдруг в ушах загремели оглушительные крики, толпа попятилась. Взобравшись на возвышение, она увидела – пришел Большой прилив. Гребни волн вздымались острыми пиками один за другим, поднимаясь невероятно высоко. На выступающей в русле реки песчаной отмели была установлена награда – победный вымпел. Тот квартал, чей представитель первый водрузит над вымпелом свое знамя, и станет победителем.

Только вот лодкам, стремящимся к отмели, было не избежать мелководья. Поэтому, продолжая нестись по волнам, с носа каждой лодки сбрасывали зеленые поплавки, вырезанные в форме листьев лотоса. Поплавки носились по волнам, то взлетая на гребень, то снова падая вниз. Ловцы волн, сжимая в руках красные знамена, один за другими спрыгивали на эти деревянные «листья лотоса». Используя плавучесть дерева, они удерживали равновесие на воде, перелетали с волны на волну, размахивая своими знаменами.

Морские волны, словно стремительно несущиеся горные пики, ярус за ярусом, гряда за грядой обрушивались вперед. Несколько ловцов уже потеряли равновесие и, стоя на листьях-поплавках, отчаянно извивались, пытаясь не свалиться в воду. Под возгласы сожаления и взрывы хохота они все-таки один за другим сходили с дистанции, и лишь знамя с надписью «Долголетие и покой», крепко сжимаемое Цзян Байлянем, по-прежнему развевалось.

Он напряг нижнюю половину туловища, босыми ногами намертво вцепившись в лист под собой. Тело его следовало ритму вздымающихся и опускающихся волн, позволяя деревянному листу двигаться вместе с водой. Выставив грудь вперед, он взлетал на гребень, затем, пригибаясь, скатывался вниз по волне. Казалось, под его листом не вода, а прозрачная стена, и он мчится по ней, словно искусный акробат, свободно преодолевающий самые отвесные преграды.

А-Нань хоть и видала в открытом море волны и побольше, но, наблюдая, как непринужденно он управляется с этими стремглав несущимися гигантами, вместе с толпой затаила дыхание, пристально следя за то появляющейся, то исчезающей в бурном потоке фигурой.

В миг, когда все взгляды были прикованы к реке, в толпе вдруг раздался женский крик. А-Нань узнала голос Ци Ся, ее сердце екнуло. Она быстро обернулась, увидев, как огромная волна хлынула на берег, и с дамбы вниз стремительно сорвался малиновый силуэт, уносимый прочь бурлящим потоком.