Книга Тень отступника, страница 7 – Артём Гармашов

Он уже взялся за дверную щеколду, когда услышал шорох наверху. Поднял голову.

С чердака, где спали дети, на него смотрели две пары глаз. Девочки. Близняшки. Обе — тощие, бледные, с такими же спутанными волосами, как у Малис, и такими же тёмными кругами под глазами. Они не плакали, не звали его. Просто смотрели.

Нар'миир перестал дышать, сам не заметив как.

— Скоро всё наладится, — сказал он тихо.

Одна из девочек высунулась чуть дальше. На серой коже проявились неровные белые пятна.

— Нир лежит белый-белый. Переживает, что не сможет пойти помочь Малис на поле.

Вторая добавила, не дожидаясь:

— И дышит так страшно, будто внутри кто-то стонет, а изо рта — красное, как мятые ягоды.

Нар'миир сжал челюсти.

— Малис скоро подойдёт, — сказал он. — Попробует облегчить боли.

Девочки кивнули и отодвинулись в темноту чердака.

Он достал из сумки лепёшку, отломил половину и протянул близняшкам. Дождавшись, когда те примут её, он вышел на улицу.

Утро встретило его сыростью и запахом земли. Трава за домом была мокрой от росы, загоны, что тянулись вдоль изгороди, пустовали — только в дальнем маячила худая корова, привязанная к колу. Поле за ними — те самые десять акров, что кормили ферму, — ещё не взошло. Только редкая зелень пробивалась сквозь сухую корку.

Он шёл по тропинке, обходя лужи, мимо сарая с провалившейся крышей, мимо дровника, который начал ставить ещё ранней весной, но так и не закончил. Брёвна лежали на земле, тёсаные, готовые, но время на них находилось редко.

Нар'миир остановился, посмотрел.

— Когда же я найду на тебя время? — спросил он вслух. Никто не ответил. Тёсаные брёвна, готовые ещё ранней весной, пошли трещинами от солнца — но Малис ни разу не спросила, когда он закончит.

Он вышел за ограду. Дорога к стенам столицы шла через пустошь, заросшую жёсткой травой, — девятьсот шагов, которые он отмерял каждый день, не глядя. Пахло мокрой полынью и чем-то сладким — так пахнет только на рассвете, пока солнце не выжгло всё досуха.

* * *

Ворота уже открыли.

У въезда, опершись на копьё, стоял комендант — молодой, с заспанным лицом и свежим порезом на скуле. Видно, брился впотьмах.

— Тархан.

Он коротко козырнул, когда Нар'миир поравнялся с ним.

Нар'миир в ответ лишь кивнул и не сбавил шага.

Рука сама потянулась к ногтям. Ни грязи, ни заусенцев. По крайней мере, здесь всё было в порядке. Затем он хрустнул суставами, разминая кисть.

За воротами раскинулся плац — серый, разбитый на квадраты камня. Они тянулись до самых казарм. Из кузни уже поднимался дым, возле конюшен слышалось ржание. За хозяйственными постройками виднелись офицерские корпуса.

Нар'миир только взглянул на корпуса и отвернулся.

Затем свернул к столовой. Ризаан наверняка уже ждал.

* * *

Столовая тарханов занимала отдельное каменное здание за казармами — низкое, приземистое. Из узких окон тянуло запахом жареного сала и горького травяного отвара.

Нар'миир толкнул дверь.

Навстречу сразу ударили шум голосов, жар и густой запах еды.

Внутри было шумно, накурено. За длинными столами сидели тарханы — кто-то уже завтракал, кто-то пил отвар, глядя в одну точку, собираясь с мыслями перед построением. У дальней стены возились с подносами дневальные.

Ризаан сидел на привычном месте, у окна, и даже со спины его можно было узнать по идеально прямой спине и свежевыстиранной рубахе. На плече — вышитый серебром герб: лапа рыси, выпустившая когти. Нар'миир опустился на лавку напротив, и Ризаан поднял взгляд от глиняной кружки.