Книга Тень отступника, страница 52 – Артём Гармашов

Он достал из шкатулки монеты, отсчитал серебро и медь, пододвинул к краю стола.

Нар'миир ссыпал их в кошель.

Звона вышло меньше, чем он ожидал.

— Всё? — спросил он.

— Всё, — подтвердил Грол. — Ты больше ничего не должен. И тебе никто.

Нар'миир кивнул и повернулся к выходу.

— Тархан.

Он обернулся.

Грол помолчал, будто пожалел, что окликнул. Потом всё же сказал:

— Удачи тебе. Ты хоть на нас, краснолюдов, как на грязь не смотрел.

Нар'миир не сразу ответил.

Потом коротко кивнул.

— И тебе, Грол.

Он вышел, притворив за собой дверь.

Остался последний долг, связывающий его с армией.

* * *

В столовой было почти пусто. Завтрак уже закончился, до обеда оставалось далеко. За одним из длинных столов трое опоздавших нукеров торопливо доедали пайку.

Ризаан сидел на их привычном месте, у окна. Перед ним лежали кусок тёмного хлеба и ломоть сала. Он не ел — только смотрел в тарелку, подперев голову рукой.

Нар'миир подошёл и сел напротив.

Ризаан поднял глаза.

— Ну что? — спросил он.

Нар'миир достал из кошелька девять серебреников и положил на стол между ними. Монеты тускло блеснули в сером свете из окна.

Ризаан посмотрел на них.

Потом на Нар'миира.

— Убери.

— Долг.

— Я сказал — убери. Ты теперь серебро не скоро увидишь.

Нар'миир не двинулся.

— Я взял. Я вернул.

— Ты брал, когда был тарханом с жалованием, — Ризаан кивнул на монеты. — А теперь у тебя ферма, больной мальчишка и доспех вместо денег. Оставь себе.

Нар'миир собрал монеты в стопку и подвинул ближе к нему:

— Мне не нужны долги.

Ризаан долго смотрел на него. Потом резко выдохнул:

— Как знаешь.

Он отломил кусок хлеба, сунул в рот и стал жевать, глядя мимо Нар'миира.

Нар'миир поднялся.

— Уходишь? — спросил Ризаан, не глядя на него. — С десяткой не простишься?

— Нет.

— Дела?

— Дела.

Ризаан кивнул и медленно стукнул пальцем по стопке серебреников.

Монеты разъехались по столу.

Когда-то, в первые годы службы, они так же считали выигрыш после игры в кости. Монеты тогда разлетались точно так же. Только Ризаан смеялся.

Нар'миир постоял ещё мгновение, потом развернулся и пошёл к выходу.

— Нар'миир.

Он остановился.

— Если что понадобится… — Ризаан осёкся, махнул рукой. — Иди уже.

Нар'миир вышел.

Утренний свет ударил в глаза. Он замер на крыльце и вдохнул холодный воздух.

Кошель на поясе почти опустел. Зато старые долги были закрыты.

Армейские.

Остались другие долги: ферма, Малис, Нир и близняшки, кашляющие по ночам.

* * *

08.06.935 Эпохи «Совета десяти»

Солнце висело над полустепью белым раскалённым диском. Ветра не было, и сухой воздух дрожал над землёй, делая стены столицы вдали расплывчатыми и будто ненастоящими.

Нар'миир уложил последнее бревно восточной стены дровника и выпрямился, разминая спину. Руки ныли. Ладони, отвыкшие от топорища за последние месяцы службы, покрылись свежими мозолями; на правой темнел тонкий порез.

Он оглядел работу. Дровник поднялся почти наполовину; брёвна легли ровно, без щелей, и пазы нигде не повело. Нар'миир провёл взглядом по стене, потом обернулся к тропе. Забор, рухнувший ещё прошлой зимой, теперь стоял прямо.

Он провёл пальцами по краю сруба. Ровно. Никто не проверит, кроме него самого.

С поля донёсся крик. Не громкий и не боевой — тонкий, сорванный, слишком детский. Нар'миир бросил топор и побежал.