Книга Тень отступника, страница 25 – Артём Гармашов

Человек тьмы не успел ответить. Старый нукер выхватил кинжал — быстрее, чем можно было ожидать от его возраста — и одним движением, без замаха, всадил лезвие в руку обидчика. Даже сквозь гул таверны донёсся треск костей.

Пьяный заорал. Кровь брызнула на стол, на разлитую водку, на потёртую стёганку Канзаф-эля. Тот сидел неподвижно, глядя на свою жертву, и лицо его не выражало ничего.

— Моя водка была лучше, — сказал он.

Нар'миир не двинулся с места. В голове мелькнула пьяная, горькая мысль: «Интересно, что его больше задело — оскорбление или разлитая водка?»

Рядом с раненым тут же оказались двое — его дружки, такие же пьяные, такие же здоровенные. Они не видели, что произошло, но увидели кровь и кинжал в руке старого эльфа.

— Эй ты, ушастый! — один из них схватил Канзаф-эля за плечо, рванул на себя. — Ах ты старая…

Канзаф-эль не сопротивлялся. Он позволил себя поднять, потом резко дёрнулся, высвобождаясь, и нанёс удар — не кинжалом, а кулаком, в челюсть. Тот, кто его держал, отлетел к соседнему столу, сшибая кружки.

Второй друг кинулся на старика, но Канзаф-эль уже ждал. Он шагнул в сторону, пропуская удар, и пьяный пролетел мимо, врезавшись в стену.

Таверна взорвалась криками. Кто-то вскочил, кто-то отодвинулся, кто-то, наоборот, полез в драку — просто потому, что выпал случай. Посуда звенела, кружки летали, женщины визжали.

Нар'миир сидел и смотрел. Ризаан рядом заёрзал, сжал край стола.

— Не хочешь вмешаться? — спросил он сквозь зубы. — Этот же из твоей десятки.

— Из моей, — сказал Нар'миир. — А значит, сам справится. И если мы вмешаемся — он обидится. Это даже… оскорбит его.

— Да он там один против троих!

— Я бы сказал, уже против двоих, — поправил Нар'миир. — И держится неплохо.

Канзаф-эль и правда держался. Он уходил от ударов, бил коротко и точно, используя возраст и опыт против пьяной силы. Но тот, что с перебитой ладонью, поднялся, и теперь их было трое. Старый нукер начал уставать.

Ризаан встал.

— Всё, — сказал он. — Хватит.

Нар'миир лениво потянулся, схватил друга за рукав.

— Сядь.

— Не сяду. Сейчас его…

— Только не пролей остатки его водки, — уголки губ Нар'миира неровно приподнялись.

Но Ризаан уже поднял левую руку. Между его четырьмя пальцами вспыхнул свет — не маленькая искра, как вчера утром, а сфера, плотная, ослепительная. Она выросла за мгновение, повисла под потолком и взорвалась белым, режущим глаза сиянием.

Таверна замерла. Все, кто смотрел в ту сторону, зажмурились, закрыли лица руками. Кто-то вскрикнул, кто-то выругался. Пальцы Ризаана иссохли. Кожа местами треснула.

Ризаан опустил руку. Сфера погасла, оставляя после себя яркие пятна перед глазами.

— А теперь, — сказал он громко, так, чтобы слышали все, — все успокоились.

Пьяные, ослеплённые, шатались, тёрли глаза. Канзаф-эль стоял посреди хаоса, держа кинжал наготове, но не двигался.

Из-за стойки вынырнул хозяин, полуэльф, получеловек — здоровенный детина с засученными рукавами и дубиной в руке.

— Вон! — рявкнул он, указывая на пьяниц. — И чтобы ноги вашей здесь не было, пока не заплатите за погром!

Он подхватил одного из ослеплённых за шкирку, вытолкал к двери. Двое других, всё ещё не видя, куда идут, побрели следом.

Таверна постепенно затихала. Кто-то помогал упавшим подняться, кто-то ругался, кто-то смеялся.