Книга Тень отступника, страница 140 – Артём Гармашов

Из соседней комнаты вышла тёмная эльфийка. На первый взгляд — молодая. Но насыщенно-синие глаза смотрели слишком спокойно для молодости. Ризаан попытался понять, настоящая ли это уверенность или хорошо отработанная маска.

Тёмно-синее платье было слишком дорогим для казармы и слишком простым для дворца. Военной она не была. К известным ему орденам тоже не принадлежала.

В одной руке эльфийка держала свечу. В другой — свёрнутое личное дело. На внешнем листе Ризаан сразу разглядел собственное имя и портрет.

Кейран лениво повёл ладонью в её сторону.

— Гюльхан. Моя хорошая знакомая. Она поможет там, где прежняя дружба с Нар'мииром способна повлиять на твои суждения.

Кровь ударила Ризаану в виски.

— Благодарю, илар. Но как мне постоянно держать её при себе? Женщина при сотне вызовет вопросы.

— Мне плевать, как ты это объяснишь, — ответил Кейран почти лениво. — Назови её жрицей Призрака. Или личной шлюхой. Для потомка богатого рода ничего необычного. Главное — выполни приказ. Иначе отправишься вслед за Карвеком.

Имя бывшего узденя осталось лежать между ними.

Ризаан не спросил, что именно с ним произошло. Темница, разжалование или что-то хуже — сейчас это не имело значения. Важно было лишь то, что та же судьба могла ждать его самого.

Он кивнул и посмотрел на Гюльхан. Она ответила лёгкой улыбкой. Ризаан не понял её значения. Насмешка, приветствие, обещание — лицо эльфийки не давало зацепиться ни за одно толкование.

Что-то в ней было не так. Но назвать это он пока не мог.

Кейран коротко махнул в сторону выхода. Ризаан развернулся и покинул кабинет. По шагам за спиной понял, что Гюльхан последовала за ним.

Они прошли тёмный коридор и начали спускаться. На площадке между вторым и первым этажами, где Кейран уже не мог их услышать, Гюльхан заговорила:

— О легенде не беспокойся. Выбери ту, что придётся тебе по вкусу, а я позабочусь, чтобы в неё поверили.

Голос оказался ниже, чем ожидал Ризаан. Спокойный, деловой, без насмешки или угрозы.

Пальцы сами впились в пояс.

* * *

21.08.935 Эпохи «Совета десяти»

Рыночная площадь жила отдельно от Малис — шумела, торговалась, перекликалась голосами и не замечала её.

Утренняя прохлада давно уступила полуденной духоте. Тени от навесов стали короче, гомон толпы — гуще. Перекликались зазывалы, скрипели телеги, у мясных рядов надрывисто орал осёл.

Малис стояла за прилавком и последние полчаса слышала почти одного его.

Прилавок был старым. Доски потемнели, рассохлись и покрылись глубокими выщерблинами. Малис провела ладонью по шершавому краю, затем привычно опёрлась на него. Прилавок тихо скрипнул под её весом.

На прилавке лежало всё, что она могла предложить.

Три куклы из соломы и лоскутов. Самая маленькая — с глазами из тугих нитяных узелков. Пучки сушёных трав: полынь, шалфей и мелкие жёлтые цветы, названия которых Малис так и не узнала, хотя запах помнила с детства. Глиняные горшочки с мазями — от трещин на руках, ожогов и простуды на губах. Два мотка шерстяной пряжи.

Немного. Но разложено аккуратно.

Малис поправила ворот плаща. Пальцы нащупали край ткани и подтянули его выше.

Старое долговое клеймо на шее было скрыто. Его выжгли через три года после смерти отца, и с тех пор Малис проверяла ворот каждые несколько минут, даже когда никто на неё не смотрел.