Книга Тень, страница 93 – Мо Ленкор

Пока мы ждём, слышны только покашливания и тихий тревожный шёпот. Хель нетерпеливо шевелит хвостом.

Даже мне немного не по себе от того, что происходит. Траус всё меньше похож на человека, он извивается, часто дышит и давит на свою шею так сильно, словно хочет проткнуть её пальцами насквозь.

Неужели совсем не чувствует боли?

— В чём дело, почему он не останавливается?

Убо пробивает дрожь.

— В-время в-вышло, но н-не помогает. Н-надо знать состав яда, чтобы п-понять, как с-снять симптомы. И я п-полагаю, яд с-с-сутуков б-блокирует б-болевую ч-чувствительность…

По шее Трауса бегут кровоподтёки. Не надо быть врачом, чтобы понять, что в здравом уме он бы не сотворил с собой подобного.

— Достаточно. Связать его, — отдаю приказ я. — А ты. Найди лекарство.

Хель раскрывает капюшон. Я удерживаю её от прыжка, док и так трясётся словно в припадке.

Я повышаю голос, чтобы меня услышали все:

— Поймайте и принесите мне эту летающую дрянь. Если у кого-то возникнет даже мысль почесаться, тут же его связать. Не давать прикасаться к коже. Используйте снаряжение, ремни, что угодно. И передать приказ остальным. Через час жду всех у озера.

«Да, Учитель», «Будет сделано, Учитель», — звучат голоса, а несколько братьев уже разбегаются в разные стороны.

Когда я выхожу, Трауса пытаются связать, а он отпинывается и брыкается, как непослушный ребёнок.

И это великий учёный современности, в какую пропасть летит наша цивилизация…

Слышу его ор, пока иду к матанам. Кому, как не им, знать про местных насекомых.

Значит, сутуки.

Только, почему при прочих равных, больше всего пострадавших в левом тоннеле?

Температура воздуха и влажность отличается несущественно. Физические параметры жертв разные.

Я что-то упускаю.

Может, их привлекает какой-то запах?

Я прохожу мимо поворота к озеру, до матанов осталось шагов сто пятьдесят. Практически всё свободное время они проводят за молитвами своим духам, которые пока не особо помогают. Здесь, как и в прошлый раз, пахнет дымом, хотя я ни разу не видел никого из них с трубкой в руке.

В отличие от нас, матаны выходят на поверхность только в короткие перерывы, когда дождь ненадолго стихает и дымка рассеивается. Они не ограничены временем и со своим теплообменом могут делать короткие вылазки и во время света, тем более что из-за туч оранга светит не так ярко, как обычно. Вероятно, сейчас как раз такой момент, потому что круг покачивающихся зелёных тел, стал значительно меньше.

Сына вождя нет на месте, но я замечаю Мауэнииа. Жду, когда он обратит на меня внимание. Матаны услышали меня задолго до того, как я сюда вошёл, но порой они упорно притворяются глухими и слепыми. К счастью, мне не приходится долго ждать или изображать очередной приступ кашля. Мауэнииа встаёт и идёт в мою сторону.

Он чуть ниже, чем сын вождя, но гораздо выше любого из моего отряда. Сейчас на нём нет наручей и другой защиты, лишь набедренная повязка с широким поясом, который украшает крупная пряжка с орнаментом. Проще, чем у сына вождя, но тоже добротно сделанная. Сбоку на поясе — крепление под ножны с мачете. Второй ремень с креплением проходит вокруг мускулистого бедра, без него оружие болталось бы и мешало при движении.

Мауэнииа соединяет два пальца правой руки и показывает ими знак приветствия, я делаю то же самое.