Книга Тень, страница 92 – Мо Ленкор

Я смотрю во влажные испуганные глаза Трауса:

— Брат Траус, сейчас нам нужен бесстрашный учёный, который поможет понять, как справиться с мелкими тварями, уничтожающими членов братства.

Я слышу одобрительные возгласы, зрачки Трауса мечутся из стороны в сторону, а потом он тянется к шее.

— Стой!

Он замирает.

— Брат Убо, осмотри место укуса.

Тот подходит и разглядывает шею Трауса под разными углами. Не выдерживаю:

— Что там?

— Есть в-выраженный местный отёк, образуется п-папула. — Убо надевает перчатки, прикладывает к месту укуса температурный датчик.

Мне хочется проблеваться от этого зрелища, но я жду продолжения.

— В месте укуса температура на два градуса выше, лимфоузлы, как и у других пострадавших увеличены, пульс учащён. Есть болезненность при пальпации? — Убо ощупывает шею Трауса, который словно пытается подставить её так, чтобы пальцы дока давили сильнее.

— Нет-нет, так гораздо легче… Ещё, — голос Трауса меняется и Убо резко делает два шага назад.

Траус трёт шею, а Хель на моём плече громко шипит.

Началось.

Я спускаю Хель на предплечье, прохожусь большим пальцем по её голове, успокаивая.

— Комментируй всё происходящее. А ты, — обращаюсь к Убо, — запоминай и анализируй.

— Чувствую сильное жжение, становится легче, — Траус сильнее давит пальцами на шею, — от механического раздражения.

Он пытается убрать руку, но она словно не слушается его и дальше растирает место укуса.

— Но после прекращения воздействия симптомы нарастают. Сильно… нарастают, — продолжает комментировать Траус, а его ногти уже погружаются в кожу, и двигаются, оставляя на ней полосы. — Думаю, дело во временном замещении сигналов зуда… сигналами тактильной стимуляции, однако эффект… носит кратковременный характер, — движения его руки становятся хаотичными и резкими, — и усугубляет симптомы, вызывая повреждение… эпидермиса и распространение патогенов.

— Теперь твоя очередь, — обращаюсь к Убо я. — Найди лекарство.

— Н-но, я не знаю, что это за патогены, — мямлит он, — н-нужна лаборатория, об-борудование, в-время, в конце к-концов.

У меня нет времени.

Я смотрю на Убо, мысленно хватая его за горло и выдавливая оттуда куда более «правильные» ответы. Он добавляет:

— Похоже н-на сильнейший выброс г-гистамина…

— Сильнейший выброс… — словно в бреду повторяет за ним Траус. — Сильнейший выброс…

— Так вколи ему что-нибудь.

— Я уже вводил д-допустимую дозу д-другим братьям, — продолжает Убо, — н-не помогает…

— Так вколи недопустимую! — Хель чувствует, что я на пределе, и шипит.

— Н-но… — Убо под моим взглядом замолкает и судорожно шарит у себя в сумке, роняя несколько ампул на землю.

Я на секунду прикрываю глаза и считаю, потому что кажется, что ещё чуть-чуть и из моих ушей повалит пар не менее ядовитый, чем туман на Мата.

К счастью Убо, ни одна из ампул не разбивается. Они увязли в соли, которая покрывает стены и землю в станэях. Убо, стараясь не смотреть на меня, сгребает их обратно в сумку, а потом всё-таки набирает полный шприц и вкалывает что-то Траусу. Его движения теперь больше напоминают звериные.

Траус выгибает шею каким-то неестественным для человека образом, а его ногти всё сильнее впиваются в кожу и с силой чертят на ней узоры, от которых проступает кровь. Его веки распахнуты, он даже не моргает и словно не замечает, что Убо только что сделал ему укол.