Книга Да здравствует ворон!, страница 61 – Тисато Абэ

Нацука внимательно посмотрел на брата. Видно, что тот принял нелегкое решение, но Нацука не знал, что ему сказать. Он скривился и глубоко вздохнул:

— Умоляю, хватит болтать непонятный вздор. Когда на тебя внезапно такое вываливают, не поспеваешь уразуметь.

Надзукихико печально улыбнулся.

— Полагаю, да. Извини. Я просто хотел, чтобы ты выслушал меня, братец, даже если не все поймешь. Если в Ямаути что-то случится в мое отсутствие, имей в виду, что в этот момент кое-что могло произойти на священной земле.

Нацука заволновался: брат говорил так, будто собирался уйти и не вернуться.

— А зачем ты мне это говоришь? Если что-то случится, известно, что я могу сделать.

— Прости, что озадачил тебя этим. Но я ведь не могу обнажить свою слабость перед подчиненными.

— Что ж, пожалуй…

Когда дело касается божеств, Юкия и остальные Ямаути-сю столь же бессильны, как и Нацука. Конечно, Юкия мгновенно реагирует на прямую угрозу, и все-таки вряд ли его интересует утраченная память господина о прошлом или жизнь богов. Обычно он вел себя отстраненно и, покажи Надзукихико свою нерешительность, наверняка сказал бы что-то вроде: «Тогда постарайтесь что-нибудь придумать, Ваше Высочество».

«В таком случае, если брату легче после разговора со мной, пусть болтает глупости», – решил Нацука.

Разговор прервался, и братья пригубили напиток.

— Братец, а кем ты хотел стать в детстве?

Вопрос прозвучал неожиданно. Нацука опешил.

— Да что с тобой такое?

— Ты не задумывайся так серьезно. Я ведь просто так спрашиваю. Расскажи.

— А что тут рассказывать… Человеку, который родился в доме Сокэ, и думать не приходится, кем он хочет стать. Родился бы в Тюо – наверное, занимался бы торговлей; родился бы в провинции – пахал бы землю.

— И что, своих желаний у тебя не было?

— Не было. Меня вполне устраивает, кто я.

— Ясно, – кивнул Надзукихико.

Нацука почувствовал себя неуютно.

— Почему ты вдруг спросил? – растерянно пробормотал он, и младший брат вдруг громко рассмеялся.

— Прости, прости. Это привычка Хамаю: иногда вдруг начинает задавать такие вопросы.

— Госпожа Сакура?

Оказалось, что супруга брата в свободное время любила спрашивать всякую ерунду вроде того, какие блюда он любил, что его в детстве радовало…

— Сначала я тоже отвечал, как ты, братец. Я не понимал, зачем она хочет это знать, и не чувствовал необходимости размышлять над ее вопросами. Но потом, когда мы обсуждали эти вещи, я стал задумываться.

Нацука удивился, услышав, чем занимается наследник престола и его супруга, и решил выслушать брата.

— Ну и что же ты надумал?

Тот захлопал глазами.

— Когда я как следует поломал голову, то вспомнил, что, кажется, хотел стать кашеваром.

Надзукихико говорил так серьезно, что Нацука не сразу понял его.

— Кашеваром… Ты хотел готовить еду?

Старший брат разинул рот от удивления.

— Ты же… Ты же старейшина дома Сокэ!

— Да, но, когда учился во внешнем мире, я сам готовил себе. Просто раньше тебе не говорил.

У Нацуки разболелась голова. Да что этот тэнгу себе позволял?!

— Но почему именно кашеваром?!

Есть много других, более любопытных занятий, даже не для истинного Золотого Ворона. Нацука не мог уяснить, что привлекало его в черной работе.

Но Надзукихико оставался серьезен.

— Это прекрасное дело!

— Что в нем прекрасного?!