Книга Да здравствует ворон!, страница 101 – Тисато Абэ

Мальчик все ускорял шаг. В его руках что-то блеснуло, и Юкити ахнул.

— Братец Юкия! – завопил он.

Но его вопль заглушили счастливые возгласы, а Юкия уже двинулся прочь и не оглядывался.

Мальчик побежал. Он юрко пробирался сквозь толпу, оттолкнув кого-то, и приблизился к Юкии.

— Берегись!

Собственные движения казались Юкити ужасно медленными среди радостных голосов шумной толпы. Мальчик же с невероятной ловкостью уворачивался от заметивших его военных. Пока он бежал, лицо его покрылось морщинами, а на теле выросла коричневая шерсть. Это обезьяна!

Зверь бежал, отталкиваясь ногами и левой рукой. Он почти распластался по земле, уклоняясь от попыток его схватить. Подпрыгнув, он вскочил на лестницу и так же проворно бросился к Юкии, обеими руками сжимая сверкающий черный кинжал.

Нападающий уже выставил лезвие вперед. Окружающие закричали, но обезьянка не остановилась. Только теперь Юкия обернулся. Решив, что брату конец, Юкити вытаращил глаза, и вдруг обезьянка застыла на месте. Из ее спины торчало блестящее лезвие. Это произошло так быстро, что все вокруг на миг замерли.

Юкия, выхватив меч, совершенно спокойно вонзил его в грудь нападавшего. На лице его не дрогнул ни один мускул, он даже, кажется, не смотрел на своего противника. Великолепный, точно рассчитанный удар.

Обезьянка растерянно переводила взгляд с лезвия, торчавшего из груди, на Юкию. Изо рта вдруг вырвался пузырек воздуха, лопнул, и хлынула кровь. Морда обезьянки исказилась от боли и ненависти, и она протянула дрожащую лапу к Юкии. Тот не двинулся с места.

Заметив, что лапа и зажатое в ней оружие никак не дотянутся до цели, обезьянка разочарованно скривила морду. Ее губы задрожали, и она тихонько выдохнула:

— Ё… та…

И тут Юкия разом потерял свое напускное равнодушие. Обезьянка рухнула ему под ноги. Когда очнувшиеся воины оттащили зверя, тот уже не дышал.

Меч вынули из тела, с него на лестницу капала кровь. В лапах обезьяны был зажат кинжал с черным прозрачным камешком и рукоятью, обвитой голубым шнуром.

— Господин Юкия, вы целы? Не ранены?

Это подскочил взволнованный Харума. Но тот не отвечал, молча глядя на испустившего дух врага – наполовину человека, наполовину обезьяну.

На дрожащих ногах к брату подбежал Юкити.

— Братец, ты как? Что с тобой?

Юкия посмотрел на него. Брату показалось, что он на миг скользнул взглядом по обезьяне, будто сравнивая, но после лишь тяжело вздохнул:

— Ничего… Похоже, среди нас могут еще скрываться обезьяны в человеческом облике. Проверьте всех на умение превращаться.

Отвернувшись от тела врага и от брата, Юкия снова пошел вперед, раздавая указания воинам. На обезьянку он больше не смотрел.

Наступил сезон алых опадающих листьев, и в воздухе чувствовался сладковатый аромат. Надзукихико, сидя на веранде Сиондзи, рассеянно разглядывал садик, где росли лечебные травы.

Прохладный ветер срывал с ветвей покрасневшие кленовые листья. Они поблескивали, отражая лучи закатного солнца, а падая на мокрую от вчерашнего дождя черную землю, создавали узор из алых пятен.

Год назад пейзаж показался бы Надзукихико прекрасным. Вот только сейчас сочетание красного и черного воскрешало в памяти ту ночь у ворот Кин-мон. На обгоревшей черной земле – кровь, словно яркие цветы на дороге, ведущей в ад.