Книга Тайна ворона, страница 79 – Тисато Абэ

Оттого ятагарасу, покинувшие дом, теряли способность превращаться в людей: уход из Ямаути по собственной воле рассматривался как отказ от роли прислужника, а значит, нарушителю и человеческие руки больше не требовались.

Вопросы, что давно мучили Надзукихико, разрешились, однако на душе легче не стало. Сто лет назад старейшина ятагарасу отказался от своего предназначения, выбрав безопасность для своего племени, и закрыл Кин-мон, который связывал Ямаути и священные земли. Вспоминая ошибку, совершенную в прошлом, Надзукихико закрыл лицо руками.

* * *

Покинув Надзукихико, Цубаки вошел в пещеру, вокруг которой толпились обезьяны. В глубине ее сидела Сихо. Он сам приказал запереть ее, но о том, что на священной земле есть такое место, узнал впервые. Вход был забран решеткой, чтобы никто не мог оттуда сбежать, сверху капала вода, и воздух пах влажной землей. Он смутно вспомнил, что до появления девушки его спальня выглядела примерно так же.

— Сихо?

Она сидела к нему спиной, опершись на сырой камень, и при его появлении не шелохнулась. Рядом с ней была Момо, которая не подпускала к девушке обезьян. Собака не зарычала, встретившись взглядом с Цубаки, и в то же время не завиляла хвостом, хотя обычно встречала мальчика так.

«Проверяет, что я задумал», – сразу догадался он.

— Я ничего не сделаю, – сказал он, открывая решетчатую дверь и входя внутрь. Момо, сверкнув черными глазами, плавно встала и отошла от Сихо.

Он заглянул в лицо матери: глаза красные, опухшие. Его мгновенно охватило непередаваемое чувство вины. Он взял Сихо на руки и вынес ее.

Буря миновала. С кончиков листьев одна за другой падали капли дождя. Совсем недавно метавшийся ветер стих, высоко в небе быстро плыли облака, а сквозь просветы в них проглядывала луна.

Он устроился на камне у источника и обнимал Сихо, посадив ее себе на колени. Прозвучали легкие шаги, и рядом важно устроилась Момо. Он вдруг заметил, что собака следит за ним.

— Защищаешь ее, да?

Момо в ответ лишь дернула ушками и наклонила голову, но не двинулась с места. Это было так по-детски, что он тихонько засмеялся.

— Ты хоть и подросла, а в душе все равно пока щенок.

— Ты тоже.

От неожиданности Ямагами замер.

— И когда ты успел так вырасти? – У него на руках, вздохнув, проснулась Сихо. – Доброе утро, Цубаки. Уже вечер, правда.

— Доброе утро, матушка.

Она поздоровалась с ним, будто ничего не случилось, и он отозвался, изо всех сил сохраняя спокойствие.

Сихо приподнялась и погладила не сводившую с нее глаз Момо. Та радостно зевнула.

— Я спала в такой странной позе, что все занемело.

Она потянулась, зевнула – как будто всхлипнула – и встала, разминаясь. Глядя ей в спину, Цубаки решился.

— Матушка… Сихо.

— Да?

Девушка не оборачивалась, и он так и продолжил:

— Прости.

Она не ответила. Но замерла, и ему показалось, что мама смотрит куда-то вдаль. Собака, которая не спускала глаз с лица девушки, тут же перестала вилять хвостом. Слышно было только, как падают капли.

— Уже неважно, – тихо ответила она и медленно обернулась.

Глаза ее смотрели ласково и блестели от слез, которые не получалось скрыть.

— Я не только не смогла отплатить добром на добро, но даже как следует прощения не попросила. И все же это ни в коем случае не твоя вина. Только моя.