Книга Тайна ворона, страница 77 – Тисато Абэ

— Ямагами-сама, наверняка раньше на этой горе тебя называли другим именем. Если сумеешь его вспомнить, думаю, сможешь и стать настоящим богом.

— Я ведь уже говорил: мне неинтересно, кем я был раньше. Лишь бы только Сихо оставалась со мной.

Его глаза смотрели в одну точку. За облаками снова недовольно загремел гром, раскаты которого, казалось, уже удалились.

— Ты и правда так думаешь?

Надзукихико пришло в голову, что именно зависимость от Сихо не позволяет божеству принять свой настоящий облик, однако тот упрямо настаивал на своем.

Что все-таки превратило его в чудовище? Сихо говорила, что причина должна найтись. Это случилось не само по себе и наверняка как-то связано с ятагарасу.

— Что же мы такого тебе сделали?

На него взглянули равнодушные глаза божества.

— Звучит так, будто я хочу оправдаться, но я просто не помню, – проговорил Надзукихико. – Смутно осознаю лишь, что прежний старейшина ятагарасу сбежал от тебя. И все же я никак не пойму, чем он так тебя прогневал.

Ямагами серьезно слушал Надзукихико и вдруг улыбнулся.

— Если бы ты и помнил, ты наверняка не сообразил бы, в чем дело. Потому что вы напрямую не виноваты в том, почему я стал таким.

Надзукихико онемел.

— В то время я доверил Нарицухико охранять Ямаути. Ты не прислуживал мне постоянно.

Как только юноша услышал эти слова, в голове у него ясно возник голос…

«И ты смеешь называть себя хозяином горы?», «Замолчи, Нарицухико! Тебе не дано понять мою боль!»

Ноги сами подогнулись. И вдруг он вспомнил: кажется, тогда Ямагами, корчась в муках, кричал среди молний, беспорядочно исчеркавших небо. Всполохи и раскаты грома закружились в водовороте – и невыносимая мучительная боль. Он кричал что-то, и вместе с ним вопил ятагарасу, который придерживал его. Неровное дыхание, голос и беспорядочные звуки шагов – это его дыхание и его голос.

«Нам его не спасти. Он теряет сущность Ямагами. Теперь нам не то что милости от него нельзя ждать – он может уничтожить всю Ямаути».

Его спросили, что делать, и он ответил: «Мне не справиться. Придется его бросить».

Когда они кое-как добрались до Кин-мон, в живых остались только он и его спутник. Надо было дать уйти хотя бы ему.

«Ворота я закрою. Я здесь все закончу, а ты беги!»

Подчиненный стал умолять вернуться с ним, говорил, что не может покинуть правителя, и тот сказал лишь одно: «Позаботься о нашем роде».

От этих воспоминаний потемнело перед глазами.

Когда он очнулся, Ямагами тихо смотрел на него.

— Кажется, ты что-то вспомнил, верно?

С его губ сорвался стон:

— Ямагами-сама… Я… мы…

Он не понимал: как можно было это забыть? В прошлом он убегал от разъяренного Ямагами, пытаясь защитить своих людей. Теперь же наконец остро осознал, что до того случая они действительно служили этому богу.

— Мы прибыли сюда, чтобы поклоняться тебе, но забыли о долге и бросили тебя.

Надзукихико распростерся на полу, однако Ямагами одной улыбкой остановил его.

— Можешь больше ничего не говорить. Я совершил ужасное, когда старейшина ятагарасу пытался остановить мое буйство. Сейчас я понимаю, что у вас не было иного выбора, кроме как оставить меня.

Краем глаза Надзукихико заметил движение человеческой фигуры. В комнату с изумленным видом заглядывала его кузина, которая должна была находиться вместе с Сихо: наверное, удивилась внезапно выросшему Ямагами.