Книга Тайна ворона, страница 39 – Тисато Абэ

Он прикоснулся к своей правой руке, стараясь сделать это незаметно. Как ни странно, мучительные жар и боль, от которых он чуть не терял сознание, совершенно исчезли с того момента, как Сихо вернулась на священную землю. Товарищ, бывший при смерти, тоже стал возвращаться к жизни. Сейчас спешить не было необходимости.

Надзукихико – старейшина рода ятагарасу. Разумеется, как старейшина он разгневан на Ямагами и Оодзару, которые уничтожили его товарищей. Он так зол, что готов хоть сейчас убить их, заставить почувствовать ту же боль, какую пришлось испытать погибшим. Однако верно и то, что ему нельзя пойти на поводу у своей ярости и погубить еще кого-то из друзей.

— Говоришь, мой способ не решит проблему?

Он снова взглянул на девушку. Можно ли ей верить? Настолько ли она ценна? Сихо еще совсем юна. Ее слова очень наивны. Однако из-за своих ненаивных решений Надзукихико потерял товарищей, что были для него дороже собственной жизни. Возможно, сейчас им необходимы эти наивные мысли, которые ему и в голову не приходили. Стоит попробовать.

— Я принимаю твое предложение. Но если он так и не начнет меняться в лучшую сторону и я пойму, что пользы нет, нам останется только прикончить его.

Сихо все равно выглядела довольной.

— Спасибо! Этого будет достаточно.

С тех пор Сихо уже ни перед кем на священной земле не робела и называла себя матерью Ямагами.

Первым делом она занялась преобразованием жилища по своему вкусу. Прибыв в священные земли на следующий день, Надзукихико увидел, как Сихо, подвязав волосы, тащит куда-то на спине свернутые циновки.

— Что ты делаешь?

— Я решила спать рядом с малышом. Переезжаю.

— Переезжаешь?

«Надо же было такому в голову прийти!» – подумал он.

Однако Сихо весело ответила:

— Вот именно! И я еще кое-что вспомнила. Можно попросить?

— Что же?

— Я до сих пор старалась терпеть, но мне все-таки больно спать, когда на камнях лежит одна циновка. Я собираюсь жить здесь долго, нет ли какого-нибудь мата, чтобы подложить под низ? Летом еще ладно, а вот зимой одна тоненькая циновка – это уж совсем грустно, – серьезно сказала она.

Надзукихико ответил не сразу. Она дала ему понять, что действительно собирается остаться, и в то же время заставила заметить, что он сам не позаботился об условиях жизни, хотя поселил ее в этом месте насильно. А ведь если бы комната предназначалась для девушки из его племени, он был бы внимательнее.

— Все-таки нельзя, да? – Сихо погрустнела, глядя на затихшего Надзукихико.

— Нет-нет, я распоряжусь прямо сейчас. Если есть еще пожелания, говори, не стесняйся. Сделаю все что смогу.

Девушка удивленно посмотрела на него.

— А что это ты вдруг подобрел?

— Просто понял, что вел себя неправильно. Наверное, там еще много вещей, которым недостает внимания, но мы вовсе не собирались уморить тебя до смерти.

Тут он понял, что не имел права на эти слова, ведь до сих пор он обращался с Сихо как с пленницей. Но девушка искренне обрадовалась.

— Как хорошо! Тогда сразу же и попрошу: мне нужны принадлежности для готовки и какое-то место, где можно разжигать огонь. Это не очень сложно устроить?

Надзукихико оторопел от неожиданности.

— Если Ямагами позволит, то ничего сложного… Ты что, хочешь готовить еду на священной земле?

— Да. Не знаю, как вы с Ямагами, но человеку недолго и умереть, если три раза в день есть одни онигири.