Книга Ворон из рая, страница 106 – Тисато Абэ

В конце концов он заорал и побежал, всматриваясь в каждого коня, лежащего ничком.

— Братик?! Папа?! Эй… Эй, где вы?! – пронзительно закричал Така.

Ёрито все еще не понимал, что случилось, когда Тихая выдавил:

— Он все-таки сделал это.

— …Что?

— Мерзавец пустил в ход тот же прием!

— Тот же… какой?

— Тот же, что при захвате Подземного города.

Смысл слов наконец дошел до Ёрито, и внезапно он ощутил, как похолодели ноги.

— Яд?..

Юноша взглянул на лежащего рядом коня, который содрогался в конвульсиях. На его клюве застыла белая пена.

— Невозможно! Всех освобожденных коней? Вы хоть понимаете, сколько их было?!

С неба и сейчас продолжали один за другим падать вороны.

— Кто это сделал?! – крикнул Ёрито.

— Понятно же кто, – со злобой выпалил Тихая и остервенело потер голову. – Похоже, он.

Как будто привлеченный этими словами, на вершине дамбы возник человеческий силуэт. Мужчина, взиравший с высоты на рабочую площадку, усыпанную мертвыми телами воронов, был облачен в сверкающее черное шелковое одеяние, поверх которого лежала золотая кэса. Сильные порывы летнего ветра мягко всколыхнули его собранные в пучок волосы. Он спокойно и уверенно стоял на фоне яркого синего неба.

Взглянув на него снизу вверх, Тихая закричал:

— Давно не виделись, Юкия! Ну каково тебе ощущать, что Ямаути теперь в твоих руках?

— Ха-ха! Хуже не придумаешь!

Тихая тотчас же взмыл на верх дамбы, и Ёрито, подхватив Хадзимэ, торопливо последовал за ним. Сохраняющий самообладание Хакурику-ко и источающий ярость Тихая стояли друг против друга. Сразу за спиной Желтого Ворона находились стражи из Ямаути-сю и помощник Харума Уки. А у его ног бессильно осел на землю Тоби. В полном оцепенении он смотрел на мертвых товарищей.

— Юкия! Что это значит? – прорычал Тихая.

— Яд ёрохамуси^[68] замедленного действия. Действует на всех по-разному, так что те, кто здесь, видимо, оказались чувствительнее, – беспечно ответил Хакурику-ко. А затем окинул взглядом тела и с напускной грустью добавил: – Если они вернулись в надежде получить противоядие, то жаль их, конечно. Ну, похоже, они немного опоздали.

Стоны умирающих коней и жалобные крики мальчика, ищущего отца и старшего брата, эхом разносились вокруг.

Тихая, не скрывая гнева, приблизился к Хакурику-ко:

— Не валяй дурака! Я спрашиваю: зачем ты отравил их?!

— Прошу вас успокоиться, господин Тихая. С точки зрения закона эти меры вполне уместны, – деловито вмешался в разговор Харума.

— Смертельный яд дали лишь тем, кто едва избежал казни. В обмен на дарованную жизнь их отправили на принудительные работы, поэтому в момент побега они подписали себе новый смертный приговор. Даже став конями, по умственным способностям они ничем не отличаются от ятагарасу. Каждый из них прекрасно понимал, что побег – это преступление. – Хакурику-ко тихо продолжил: – А раз все равно скрылись, не следует ли из этого, что получили по заслугам?

Совершенно рассеянный Тоби вдруг как по щелчку поднял голову. Издав не то крик, не то рев, он бросился на Хакурику-ко, но тут же метнувшиеся стражи Ямаути-сю скрутили ему руки и прижали к земле.

— Ты издеваешься, мразь?! Сдохни! Сдохни! Ублюдок!

Тоби выкрикивал проклятия, а когда понял, что не может вырваться, взвыл, будто зверь, и разрыдался. Злая гримаса исказила лицо Тихаи.