Онлайн книга «Внук Персея. Книга первая. Мой дедушка — Истребитель»
|
— Когда бог становится богом, — брови Персея сошлись на переносице, — в этот день рождается его прошлое. Что бы ни было на самом деле, правда не имеет значения. — Кто тебе это сказал? — Жена. Меламп вспомнил, как его били об алтарь, и промолчал. — Так бог или нет? Еще или уже? В любом случае не все потеряно. Я ведь помню: когда бог умирает, его прошлое рождается снова. — Это то, о чем я думаю? — фессалиец указал на меч Персея. — Мне оставили серп Крона[87]. Как залог клятвы. — Он и впрямь… — Да. Ему все равно, что резать. Он так стар, что не делает различий между тобой и Аполлоном. Мне следовало бы помнить об этом. Один раз я поддался милосердию, согласившись на твое предложение. И проиграл. Второго раза не будет. Я пощадил тебя, Меламп. Трясись от страха до конца твоих дней! Если у меня заболит живот — ты первый на подозрении, отравитель. Я знаю, зачем сохранил тебе жизнь. Но и Косматый сохранил мне жизнь! Там, в горах — помнишь? — он погнал тебя спасать Персея, своего лютого врага. Выходит, Косматый тоже знает, зачем я нужен ему живым. Богу требуется герой? Ничего, разберемся… Меламп встал с колен. — Что произошло между тобой, — спросил он, — и Медузой? Там, на западе? — Это известно всем. — Что было по возвращении с запада? — Это известно всем. — А на самом деле? — Это известно всем, — в третий раз повторил Персей. — Значит, об этом не знает никто. И ты еще хочешь понять Диониса? Узнать, какое оружие он принес с востока? Какими путями идет к цели? Ведь это известно всем, а значит, этого не знает никто… Змейка-улыбка путалась в кудрявой бороде Мелампа. Последнее, что осталось от змеиной природы фессалийца. 7 — Ногу! Ногу хватай! Не в силах усидеть на месте, Амфитрион вскочил со скамьи. Он весь дрожал от возбуждения. Внизу, на арене, сбывалась мечта — там сошлись два борца. Один, жилистый, с рыжей гривой волос, походил на льва. Другой, приземистый крепыш, — на медведя. Мускулистое тело «льва» блестело на солнце полированной бронзой. Масла на него не пожалели. «Медведя» тоже умастили перед схваткой. Но из-за курчавой поросли, которой борец был покрыт с ног до головы — точь-в-точь учитель Деметрий! — он не блестел. Амфитрион желал победы медведю. Леохар, прыгающий рядом — льву. — Ногу! Презрев мудрый совет, медведь сгреб соперника в охапку. Сдавил могучими лапами, с утробным рыком рванул на себя и вверх. Лицо борца сделалось сизым от напряжения. Он громко пустил ветры, но никто не засмеялся — все ждали броска. Лев утратил опору, ноги его оторвались от земли… — О-о! — взвыли трибуны. Лапы медведя поехали на скользком от масла теле. Зато лев вцепился в противника — не отодрать! В итоге упали оба. Повозились, выясняя, чья ломит, вскочили — и закружили по арене, примериваясь, как лучше взять очередной захват. Леохар выдохнул с облегчением. — Я ж говорил, — буркнул Амфитрион. — Надо было ногу хватать. — Это запрещено. — Кем? Тобой?! — Ну, хотят запретить. Чтоб за ноги вообще не хватали… — Пускай сначала запретят. А пока можно — хватай да вали! «Хорошо, что дедушка не убил ванакта, — в сотый раз порадовался мальчик. — От покойника что за польза? Один траур. И никаких тебе состязаний. Хотя… Могли б на тризне устроить. В честь умершего. Нет, вряд ли. Откуда честь, если тебя Персей прикончил? За предательство? Ехали б мы сейчас в Тиринф, злые как собаки…» |