Книга Внук Персея. Книга первая. Мой дедушка — Истребитель, страница 74 – Генри Лайон Олди

— На Истме слонов не было.

— Ясное дело! Слоны передохли по пути…

— Разумно, — согласился Персей. — И ничего нельзя проверить. Слоны сдохли. Амазонки погибли. Мосты смыло в сезон дождей. Страны и города — в несусветной дали. Титаны из дельты Нейлоса? Эти тоже не станут свидетельствовать. Косматый — достойный брат Аты^[69]. Лжет и не краснеет.

— Лжет? О нет, он просто готовит себе прошлое…

Оба мужчины повернулись к лестнице. На верхней ступеньке стояла жена Персея — Андромеда. Высокая, стройная, она несла бремя возраста легко и с достоинством. Ее шагов никто не услышал, словно Андромеда пролилась на стену вместе с дождем. Спарта удивило, что женщина вмешивается в разговор. Но в присутствии мужа он не рискнул выказывать свое недовольство.

— Готовить можно будущее, — возразил Эхион. — Прошлое неизменно.

— Не для богов. Когда бог становится богом, в этот день рождается его прошлое. Что бы ни было на самом деле, это уже не имеет значения. Когда бог умирает, его прошлое рождается во второй раз.

— Богами не становятся. Богами рождаются!

Женские бредни раздражали спарта. Присутствие Андромеды пробуждало в Эхионе незнакомое чувство. Скорее всего, это был страх.

— Скажи еще, что боги не умирают, — смех Андромеды напоминал шелест чешуи по камню. — Я редко смеюсь, хтоний. Скажи, доставь мне удовольствие.

Она ждала. Спарт молчал.

— Косматый мудрее тебя, — жена Персея встала у края галереи, глядя на залив. — Ты воин, а он метит в боги. Ты знаешь тайны битвы, он — тайны хаоса. Опьянение не различает богов и людей, титанов и зверей. Такова мудрость безумия. Однажды он сам станет божеством, и ложь сольется с правдой теснее двух любовников на ложе. Амазонки, походы, подвиги; города и слоны… Думаешь, это будет фундамент из пуха? Нет, такая основа прочнее гранита. Кому какое дело, что за ларь выбросило на берег в Брасиях? Бога-младенца зашил в бедро Зевс, и никак иначе…

— Ты говорила про смерть, — хмуро бросил спарт. — Значит ли это, что когда Косматый умрет…

Андромеда повернулась к нему:

— Как по твоему, хтоний, в какой миг умерла Медуза Горгона?

— В миг удара мечом, — без колебаний ответил Эхион. — Уверен, твоему супругу не понадобился второй удар.

— Все же ты воин. Ответ воина — быстрей молнии. В отношении моего супруга ты прав. Ему не приходится бить дважды. Что же до Медузы… Она умерла тогда, когда Персей отдал Афине ее голову.

Видя недоумение спарта, Андромеда снизошла до объяснений:

— Когда все узнали, что Медуза мертва. Что голова чудовища — на щите богини. Что смертоносный взгляд погас навеки. Все узнали, и Медуза умерла.

— Не понимаю, — признался Эхион.

— И не надо. Если бы ты понял, мой супруг убил бы тебя.

Персей обнял жену за плечи.

— Перестань, — с лаской, невозможной для сурового сына Зевса, сказал он. — Я помню, сегодня годовщина. Это не повод играть с гостем.

Вздохнув, Андромеда тесно прижалась к мужу.

— Я буду твоим клыком, — Эхион повернулся, чтобы уйти. — Загадки твоей жены пусть разгадывают другие. Я клык, а не зуб мудрости.

Стук дождя по камню был ему ответом.

…лавина катилась по склону.

Удивительная, невозможная лавина — она шла снизу вверх, и замирали тучи над Немеей, ероша в изумлении кудлатые шевелюры. Дрожали скалы под ногами. В страхе шарахалось прочь зверьё, спеша убраться с пути. Мнилось: никто не осмелится встать на пути у Персея Горгофона — ни зверь, ни человек, ни древний титан.