Онлайн книга «Внук Персея. Книга первая. Мой дедушка — Истребитель»
|
— Ты не боишься дерзить мне? — А что ты мне сделаешь? Ударишь мечом? Сбросишь вниз? — Тебе не страшно умереть? — Я уже умирал — дважды. — Первый раз — это когда Кадм убил дракона? — Да. — А второй раз? — Когда моя жена убила нашего сына. Однажды клык стал человеком. Теперь человек вновь стал клыком. Я готов грызть. Но я не готов подбирать слова, угождая тебе. Эхион шагнул ближе: — Зачем ты бреешь голову, Персей? Вызов общепринятому, да? — Я рано облысел. Эти кустики за ушами… Так лучше. — А я думал — вызов. — Это потому, что ты клык. Я удивлен, что у тебя вообще растут волосы. Налетел ветер с моря. Дождь шарахнулся прочь, запрыгал по ступеням лестницы, ведущей к роднику. Самые робкие из капель забились в трещины циклопических камней цитадели. Они собирались жить вечно — до первых лучей солнца. — Ты знаешь, что басилей Кадм сбежал из Фив? — спросил спарт. — Давно? — Не очень. Едва Косматый со своими бешеными девками высадился на Истме[67]… Представляешь? — хохот Эхиона был подобен хрипу умирающего. — Кадм Убийца Дракона! Кадм, внук Посейдона! И бежит, как трусливая старуха! Внук возвращается из странствий, а дед удирает, поджав хвост… Тебе не смешно? — Нет, — Персей подставил дождю лицо. — Мой дед тоже сбежал из Аргоса, когда я вернулся. Во всяком случае, объявил, что бежит. Ты уверен, что Кадм не прячется где-то в Фивах? — Уверен. Его с женой видели у эхеллейцев. Полагаешь, Косматый тоже убил бы любимого деда? Насчет этого никаких пророчеств не было. Хотя, после той травли, что Кадм устроил своей беременной дочери… Спарт осекся. — Извини, — помолчав, сказал он. — Я предупреждал, что не умею подбирать слова. Сын Зевса пожал плечами: — Если я захочу убить тебя, это произойдет не из-за лишнего слова. — Сумеешь? Выше Персея на голову, шире в плечах, созданный разрушать, рожденный из борозды с копьем в руках — Эхион Безотцовщина оглядел собеседника, как раньше Персей разглядывал его самого, и честно признал: — О да, Истребитель. Конечно, сумеешь. — Я был на Истме, — вода текла по лицу Персея, превращая его в зыбкую маску, — когда там высадился Косматый. Я сбросил его менад в море. Они умирали, смеясь. Дрянное дело — резать смеющихся женщин. Я и не знал, насколько дрянное… Ничего, привык. Это еще один мой счет Косматому. А теперь скажи, что я начал свой путь с отрезанной женской головы, и я прикончу тебя. — С ним были амазонки? — спросил Эхион. — Были, но мало. В основном, Косматого ждали на берегу. Аргивянки, коринфянки… Даже афинянки. Его безумное войско. Ветеранов легче убивать, чем их. Для них нет боли, нет страха… Эвоэ, Вакх! — и рвут тебя на части. Я надеялся, что найду его. Нет, он ушел. Теперь его войско — матери и сестры в любом городе. Думаешь, я прощу ему такую войну? — А ты способен прощать? — Не знаю. Не пробовал. — Может, ты знаешь, куда ходил Косматый? «Завтра я ухожу на восток, брат мой, — вспомнил Персей слова Косматого, произнесенные тогда, когда Косматый был похож на девушку, а не на дикого лесоруба. — Ты принес голову Медузы, я иду за головой Реи, Матери Богов…» — Не больше твоего, спарт. Слухи, сплетни. — Это не сплетни. Это песня безумного рапсода. Он был везде, и всюду побеждал. Орды менад с тирсами. Полчища фаросских амазонок. Буйные оравы сатиров. За южными морями, в дельте Нейлоса, он дал бой местным титанам. В Сирии содрал кожу с ванакта Дамаска[68]. За краем Ойкумены он играл на свирели, и толпы юных пастушек плясали для него. Мосты из плюща и лозы, пантера под седлом. Кровавое поле на Самосе, где он истребил восставших против него амазонок. Покоритель стран, основатель городов… Слоны, наконец! Представляешь? — он вел на нас слонов… |