Книга Внук Персея. Книга первая. Мой дедушка — Истребитель, страница 51 – Генри Лайон Олди

— Война?

Их разделяло пространство: от «пращи» до западных трибун. Их разделяло время: сорок один год. Их разделял опыт: гора и песчинка. И все равно Амфитрион впитывал слова деда, как сухая земля — воду. Видел тоску на его лице. Чуял кислый запах старости. Грайи, богини дряхления, бродили вокруг Убийцы Горгоны — убийцы их сестры! — боясь приблизиться на расстояние удара.

— Вон там, — палец деда указал в дальний конец стадиона, — храм Аполлона. Я был в храме, когда пришел Косматый. Я только что вернулся с запада. Он уходил на восток. Потом болтали, что я метал диск, будучи во хмелю. Это ложь. Просто Косматый говорил со мной наедине. Недолго, но этого хватило…

— Радуйся, брат.

— У меня нет братьев. Я один у матери.

— Зато не один у отца. Радуйся, Персей, сын Зевса и Данаи Аргивянки! Я — Дионис, сын Зевса и Семелы Фиванки.

На смертных с высоты пьедестала глядел Аполлон, сын Зевса и Лето Гонимой. Прекрасный лик бога портила брезгливая гримаска. Скульпторы утверждали, что как ни старайся, без гримасы не обойтись. Такова воля Аполлона; а может быть, характер. У ног статуи одуряюще пахли свежие венки — лавр, сельдерей, гиацинты.

— Чудесные цветы…

Дионис взял гиацинтовый венок, поднес к лицу. Надел, не смущаясь отнять у бога его приношение. Похожий на девушку, с жестами, плавными, как волна на рассвете, он был полной противоположностью хмурому атлету Персею.

— Ты знал его?

— Кого?

— Гиацинта. Правда, что этот спартанец был красивей меня?

— Не знаю. Мы не встречались.

Гиацинта, возлюбленного Аполлона, убил бог, неудачно метнув диск. Говорить об этом в предверии состязаний Персею не хотелось. Душно, подумал он. Надо выйти наружу. Дионис загораживал ему дорогу.

— Говорят, ты убил Медузу?

— Говорят.

— Не поделишься опытом?

— Нет.

— Братья должны делиться последним. Я бы отдал тебе все. Хочешь меня?

Персей молчал.

— Завтра я ухожу на восток, брат мой. Ты принес голову Медузы, я иду за головой Реи, Матери Богов. Наш отец мудр — есть головы, которые лучше рубить чужими руками. Тебе дали серп Крона, меня тоже вооружили на славу. Ты старше, и уже достиг цели. Дай мне свое знание! Облегчи мой путь…

На миг в женоподобном облике Диониса проступил ребенок. Пухлый мальчишка снизу вверх глядел на героя. Уверенность, что герой не откажет в просьбе — будь это просьба достать звезду с неба! — гордость за старшего брата, могучего и отважного… Взгляд кружил голову сильнее вина. Я не могу, думал Персей, гоня хмель. Не имею права. Клятва за клятву. Олимп клялся не вмешиваться в мою жизнь. Я клялся сохранить в тайне правду о моем походе. Если я солгу, завтра солжет Олимп. Серп Крона не выстоит против отцовского перуна. Он лазутчик, этот красавчик. Его послали испытать мою стойкость.

— Уходи. Мне нечего сказать тебе.

— Жаль. Что ж, однажды я вернусь. Посмотрим, как тогда брат встретит брата.

— Ты грозишь мне?

— Мне ли, бродяге, грозить Убийце Горгоны?

Забыв вернуть венок Аполлону, Дионис шагнул к выходу. Когда он уже стоял на пороге, Персей не выдержал. В конце концов, Убийце Горгоны было далеко до зрелых лет. И странный хмель все еще бродил в его крови.

— Погоди! Ты сказал, что тебя вооружили… Чем?

Дионис рассмеялся:

— Рядом со мной сходят с ума. Что, хорош меч?