Книга Внук Персея. Книга первая. Мой дедушка — Истребитель, страница 47 – Генри Лайон Олди

— И ты отказал Мелампу?

— Убей вакханок, и нам не придется дарить земли чужаку.

— Там твои дочери.

— Я уже похоронил их в сердце моем.

Банщик с помощником взялись за скребницы. Мужчины в ваннах молчали. Ни слова не было сказано, пока их терли мочалками из стружек, обливали водой и умащали елеем. Лишь в соседней комнате, глядя, как банщик надевает на господина хитон, Персей произнес:

— Мы давно знакомы, Анаксагор. Ты — сын моего дяди.

— Да, — кивнул Анаксагор.

— Моего лучшего друга, если у такого, как я, могут быть друзья. У меня нет причин не доверять тебе. Если бы когда-нибудь…

— Знаю. Ты бы взял Аргос штурмом, а меня зарезал бы на пороге моего дома.

— Я уже брал Аргос штурмом.

— Я всегда помню об этом. И люблю тебя, как брата. Можно, я задам тебе вопрос?

— Спрашивай.

— Ты уверен, что Косматый — не бог?

— Да. Однажды боги клялись Стиксом никогда не вмешиваться в мою жизнь. Он — вмешивается. Значит, он не бог.

— Тогда почему Олимп не покарает Косматого?

Персей ответил не сразу.

— Ты не допускаешь, — наконец сказал сын Зевса, — что ему Олимп дал такую же клятву?

Анаксагор блаженно потянулся. Против ожидания, ничего не хрустнуло — тело, распаренное в бане, сделалось мягче пуха. Взгляд ванакта прогулялся по двору — с ленцой, как сытый зверь — и словно наткнулся на препятствие. Анаксагор скривился. Казалось, он раскусил зеленую оливку с ветки.

— Это Меламп. Легок на помине…

— Почему он сопровождает моего внука?

— Не знаю.

Персей махнул рукой спарту. Выслушав доклад, кивнул.

— Я хочу знать, что он предлагает.

— Я уже говорил…

— От него. Лично.

— Пустая трата времени, — вздохнул Анаксагор. — Лекарь против Косматого? Пусть даже лекарь — провидец, а Косматый — не бог. Ладно, если ты так желаешь…

Повинуясь его жесту, рабы установили три ложа и столик. Сюда же принесли чаши, кратер с заранее разбавленным вином — и кувшин елового пива. Пиво, напиток бедняков, Убийца Горгоны с недавних пор предпочитал вину. Зная его вкусы, дворцовые пивовары всегда держали наготове пифос-другой, куда добавляли меда для сладости и чуть-чуть плюща. Эхион увел молодежь, а темнобородый целитель с достоинством взошел под сень портика.

— Ты намерен излечить вакханок? — без обиняков спросил Персей.

— Да.

— Как?

— Твоим способом.

— Рискуешь, фессалиец. Я не расположен к шуткам.

— Ты гоняешься за вакханками по горам. Я поступлю так же.

Взгляды целителя и героя встретились. Прислонившись к колонне, Меламп улыбался. Поединок длился недолго — миг, другой, и целитель отвернулся. Но улыбка по-прежнему не покидала его лица.

— Что свело тебя с моим внуком?

— Болезнь. Сейчас твой внук здоров.

— Продолжай.

— Мы будем гнать их без остановки. Сменяя друг друга, давая отдых новым загонщикам. К концу вакханки будут валиться с ног от усталости. Безумие — жарко пылающие дрова. Но мы разведем такой огонь, что никаких дров не хватит.

— Не все выдержат длительный бег.

— О да, — безмятежно согласился Меламп. — Жертвы неизбежны.

— Те, кого ты лечил, умирали?

— Случалось.

— Продолжай.

— Я хочу пива.

— Может, вина?

— Если жалко пива, тогда вина.

Занять место на ложе целитель не спешил. Взяв из рук раба чашу с красно-коричневым, пенящимся напитком, он сделал глоток. Под портиком запахло летним днем и сосновым бором. Легкий аромат солода уловил бы лишь большой знаток. Пена хлопьями украсила бороду и усы Мелампа.