Книга Внук Персея. Книга первая. Мой дедушка — Истребитель, страница 24 – Генри Лайон Олди

— Спину держи! Кувыркнешься через бортик…

«Сам знаю!» — Амфитрион хлестнул лошадей вожжами. Клячи тронулись с места — сперва с неохотой, а там, почуяв злость возницы, прибавили ходу. Дощатый пол затрясся под босыми ногами. Одна доска держалась на честном слове. Перила кузова, по бедро взрослому мужчине, мальчику были до пояса. «Насчет кувыркнуться — это старик приврал. Впрочем, однажды я вырасту…»

— Плечи не напрягай!

Неслась навстречу дорожка малого ипподрома. Ветер хлестал по щекам. Слезились глаза, хрустела на зубах пыль из-под копыт. Деметрий что-то кричал вслед, но мальчик оглох для наставлений. Целиком отдавшись скачке, он уже ощущал тяжесть шлема и боевого доспеха. Ряды врагов все ближе, солнце сверкает на жалах копий. Враги прячутся за щиты, им страшно! На них мчится гордость Тиринфа, герой Амфитрион Счастливый. Рядом с героем на колеснице — дедушка Персей! Сейчас дедушка станет без промаха разить врагов, а внук будет прикрывать ему спину…

На повороте колесницу занесло, и она встала на одно колесо. Амфитрион всем телом качнулся вбок, восстанавливая равновесие. Проклятье! Опрокинуться — то-то позору было бы! Миг, и до мальчика дошло: он впервые «сделал» поворот на одном колесе!

— Ух ты! — оценил чей-то восторженный бас.

— Болван! — согласился старый Деметрий.

Позади старика стоял Тритон. Грязный, осунувшийся, дурачок с восхищением разглядывал мальчика, подъехавшего к ним. Сходя на землю, Амфитрион даже застеснялся. Вот если бы на него так посмотрел учитель Деметрий, а лучше — учитель Спартак…

— Болван, — повторил Деметрий, и у Амфитриона Счастливого отлегло от сердца. Значит, бить не станет. — Сопли подбери. Ишь, лыбится! Расшибешься, мне твой дед все кости переломает…

И махнул рукой:

— На сегодня все. Распрягайте лошадей.

Обычно никто не хотел возиться с клячами. Но не в этот раз. Близнецы-Спартакиды бегом кинулись к колеснице. Похоже, они готовы были хоть конюшню чистить, лишь бы подальше от Амфитриона. И пусть, подумал мальчик. Пусть этим дуракам будет хуже! Еще увидим, кто из нас проклятый…

— Вернулись?

— Ага, — кивнул Тритон.

— Наши все живы?

— Наши? — Тритон наморщил лоб, загнул один-два корявых пальца. — Все, да.

— А это что у тебя?

— Тирс^[37]. Трофей!

В руках Тритон держал грубо оструганную палку. На конец палки была насажена сосновая шишка. Ниже прилипли обрывки засохшего плюща.

— Рассказывай!

— Ну, мы их искали. И это… нашли, значит…

…дубины было жаль.

Тритона душила вакханка. В спину впивались мелкие камешки, воздух отмерялся скудными порциями, а он все жалел о главном — об утраченной дубине. Ее Тритону дал великий Персей. Вначале Тритон хотел копье. Оно было красивое, с древком из ясеня, с наконечником, похожим на девичью ладонь. Но великий Персей сказал, что Тритону копье ни к чему. И вырезал ему дубину — сучковатую, тяжелую. Тритон взмахнул дубиной и понял, что да, это оно.

Дубину он в щепки расколотил об скалу, промахнувшись по верткому сатиру. Рядом уже валялись два сатира, по которым Тритон не промахнулся. Гаденыш заплясал, заухал филином и поймал в бок копье, брошенное Спартаком. Фракиец не соврал — ему вполне хватало одной здоровой руки. Со злости, желая отомстить за дубину, Тритон врезал раненому кулаком между рожек. Шея сатира хрустнула, и он умер. Тритон плюнул на человека-козла, обернулся к своим — попросить Персея, чтоб вырезал ему новую дубину — и охнул, согнувшись в три погибели.