Онлайн книга «Внук Персея. Книга вторая. Сын хромого Алкея»
|
Время шло, делая Амфитрионов дом темницей. Он старался не выходить в город. Ел то, что находил в кладовых. Строгал полосками вяленую баранину. Макал черствый хлеб в оливковое масло. К счастью, масла сохранилась целая амфора. Было и вино. К роднику за водой он спускался после заката. Апатия сменялась возбуждением; дни, когда он обходился горстью сушеных смокв, размоченных в кипятке, и дни неукротимого голода чередовались друг с другом. Два-три раза он находил на улице, у ворот, корзины со съестным. «Как там Тритон? — беспокоился он. — Добрался ли до Тафоса?» О грядущем суде не думалось вовсе. Он хотел подстеречь человека, приносящего еду — зачем? поблагодарить за доброту?! — но из-за постоянного недосыпа явь мешалась с дремой. Уже схватив край чужого плаща, Амфитрион просыпался в одиночестве, на ложе или во дворе, на сырой земле. Тритон? — спрашивал он у рассвета, у звездной мглы, у позднего вечера. И знал, что ответа не будет. Вчера в него стреляли из лука. Стрела воткнулась в колоду для рубки мяса. Выстрел был сделан с крыши соседского дома. Приглядевшись, сын Алкея увидел: стрела порченая, с трещиной вдоль древка, с лысым оперением. Нет, его не хотели убить. Припугнуть? Вряд ли. Скорее всего, развлекался какой-то дурак. Он сломал стрелу на три части. Долго вертел в пальцах наконечник — тупой, как шутка трусливого лучника. — Хаа-ай, — заорал Амфитрион хриплым голосом, — гроза над морем… Насмерть испуганные голуби рванулись с карниза в небо. Мне двадцать шесть лет, говорил он себе. Скоро двадцать семь. Я — внук Персея. Дед в мои годы убил Медузу. Убил собственного деда. Убил дедова брата-близнеца. Перебил кучу народу у эфиопов. Завалил трупами Сериф и Аргос. Ну да, еще укрепил Тиринф, основал Микены, и все такое. Я тоже парень не промах. Эфиопы — ладно, но телебои меня запомнят. Деды мои умерли своей смертью, но дядю я прикончил. Дубиной. Она отскочила от рогов коровы. Это у нас семейное — отправлять родню в Аид… «Это не ты, — бормотала память. — Это Тритон.» Я, возражал Амфитрион. Ты просто забыла. Он знал, где правда, а где ложь. В эти дни, похожие на заключение, он совершил подвиг, равный убийству Медузы — превратил себя в виновника дядиной гибели, окончательно и бесповоротно. Рабыня-память подчинилась насилию. Тритон? При чем здесь Тритон?! Я швырнул дубину в корову, и боги рассмеялись… — Хаа-ай, гроза над миром… Сорвавшись с места, он кинулся к воротам. Пинком распахнул створки. Вихрем, диким смерчем вымелся на улицу — и успел-таки, схватил за руку человека, стоявшего над корзиной с едой. Человек охнул; Амфитрион сдавил ему запястье как клещами. — Сдурел? — спросил Фиест. — На людей кидаешься… — Это ты?! — Я. А что, у меня есть близнец? У тебя есть близнец, хотел сказать Амфитрион. Я дрался над его трупом. Ты даже не представляешь, до чего похож на Трезена, чьим именем теперь назван город. При виде тебя мне хочется взять копье. Ты… Сын Алкея помотал головой, возвращая ясность рассудку. Надо больше спать. Надо думать о хорошем. На людей кидаюсь, мелю всякую чушь. Явлюсь на суд диким безумцем — пожалеют, да? — Гость дарован Зевсом, — напомнил Фиест. — Впустишь? — Корзину возьми. Зря, что ли, тащил? — Я ее не тащил. Она тут уже стояла, когда я подошел… |