Онлайн книга «Внук Персея. Книга вторая. Сын хромого Алкея»
|
Разговаривать с просителями Поликсен умел. Наверняка потрава куда больше потянет. Но олух уйдет довольный, и до конца жизни станет хвастать, как сидел с басилеем за одним столом. Пиво из одной чаши хлебал. Пусть врет, хвала богам. Все элейцы знают: Поликсен добр и справедлив! За воротами, нарастая, возник шум. — Ты куда? — Куда прешь, говорю?! — Тут очередь… Снаружи, под стеной, окружавшей дом — Поликсен гордо именовал его «дворцом» — стояли каменные скамьи. На них с утра ждали просители. Судя по гвалту, кто-то горячий решил попасть к басилею раньше других. Такое случалось, и тяжелые на руку элейцы обычно сами утихомиривали торопыгу. Стража развлекалась, делая ставки: сколько затрещин понадобится для вразумления. — А я сказал — за мной… — Ай! Сочный звук оплеухи. И снова: — Ай! — Ты чего? Больно же! — Дерутся, — забеспокоился советник. — Слышу. Двое караульщиков, подпиравших ворота изнутри, преисполнились рвения. Нахлобучили шлемы, сунулись за стену — и вернулись во двор спинами вперед. Крылья у них выросли, что ли? Летели орлами, грохнулись тряпьём. Караульщики с ужасом таращились на человека, что вошел вслед за ними. Воин в запыленном доспехе стащил с головы шлем. — Радуйся, басилей. Не голос — лязг. Мечом по щиту. И лицо… Глядя в это лицо, можно было испытать что угодно, только не радость. Поликсену хотелось зажмуриться. Это морок, дурной сон! Голову напекло… — Я Амфитрион, сын Алкея Персеида. Прибыл из Микен. Нет, не морок. Амфитрион, сын Алкея. Племянник микенского ванакта. Это из-за коров, содрогнулся Поликсен. Чуял же — от рогатых тварей скверно пахнет! Но как откажешь ванакту? Вот, аукнулось. Сегодняшняя потрава… Какая, в Тартар, потрава?! Тут иное… В чем он, Поликсен, провинился? Хвала богам, все сделал, как велели. Принял стадо, пустил на свои пастбища; никому не сказал, чье оно. Готов был отдать коров телебоям по первому требованию… — …четыре телеги. Мед, воск. Масло. — А? Что? — Нужны четыре телеги. Мед, воск. Масло. — Да, я понял. Сколько надо меда, воска и масла? — Много. Чтоб наполнить тринадцать пифосов. — Тринадцать пифосов? Поликсен не понимал, зачем все это ужасному гостю. Он молил Олимп, чтобы гроза прошла мимо. Если племянник ванакта получит требуемое, он оставит басилея Арены в покое. Плевать на убытки! Откупиться и забыть, как ночной кошмар! — Пифосы нужны большие, широкогорлые. Такие, чтобы в каждый поместилось человеческое тело. Поликсен тупо кивнул. — Тело… Перед ним стояла Смерть. Не Амфитрион из Микен, но Танат Железносердый. Убийца явился по его душу! А за воротами ждет микенское войско. Они убьют басилея Поликсена, и всю его семью! Вот зачем им пифосы, куда помещается человеческое тело. Тринадцать пифосов. Сколько человек в семье? Он сам, жена, двое сыновей, дочь… Сыновья женаты. Сколько у него, хвала богам, внуков? Поликсен лихорадочно считал, сбивался, начинал заново. Такого с ним доселе не случалось: басилей и спросонок не сбился бы со счета. — Еще нужны веревки. — З-зачем? — Пифосы к телегам привязать. Иначе опрокинутся. Еще людей дашь. — Зачем тебе все это нужно? Амфитрион моргнул. Он смотрел на басилея так, будто впервые увидел. — Зачем… Казалось, сын Алкея задает этот вопрос себе, и не знает ответа. — Беда, басилей. На твоих землях сыновья Электриона Микенца и Птерелая Тафийца убили друг друга. Мы же не можем оставить их тела чайкам? |