Книга Внук Персея. Книга вторая. Сын хромого Алкея, страница 4 – Генри Лайон Олди

Смех — хриплый рык льва — заклокотал в глотке Электриона.

— Пелопс дерзок не по годам. Он требует выдачи сыновей для суда. Если мы согласимся — проявим слабость. И вот тогда Арголида действительно умоется кровью. Ваш тесть, братья мои, давит слабых, как клопов. Персеиды уступили? — о, это добрый знак! Пелопс только и ждет возможности прибрать наши владения к рукам. Выдадим сыновей отцу — распахнем перед ним ворота.

«Ваш тесть» прозвучало так, словно дочерей Пелопса Проклятого выбрал Алкею и Сфенелу в жены не великий Персей, а лично Электрион, желая подчеркнуть свое превосходство над братьями. Сам же микенский ванакт в браке был вполне доволен дочерью Алкея — грудастая Анаксо нарожала ему тьму мальчишек, не меньше, чем водилось наследников у грозного Пелопса — и держал жену в кулаке, при случае напоминая, кто в доме главный. Человек проницательный, Электрион понимал, что супруги — вполне бойкие, как заметил Сфенел — успели насквозь проесть плешь его братьям, требуя принять родичей-беглецов со всем почетом. Проклятие — проклятием, а родная кровь вопиет. Мы их на коленях качали, задницу подтирали; ты не откажешь мальчикам, дорогой, ты их примешь и уважишь — иначе спи на холодном ложе, под рыдания любимой…

Всегда приятно, когда сварливая жена — не твоя.

— Хочешь войны, Алкей? Гони просителей, и получишь войну.

Едва отпылал погребальный костер Персея Горгоноубийцы — на два долгих года Ахайя и Аркадия, Арголида и Мессения, Лакония и Эпидавр, и даже Элида, исконная Пелопсова вотчина, замерли в ожидании. Из двух богоравных властителей — Персея и Пелопса — остался один. О страсти землелюбивого Пелопса к расширению владений знали все. Не он ли отобрал Олимпию у басилея Эпея? Не он ли пригласил в гости аркадийского басилея Стимфала — и разрубил гостя на куски? Персея, с которым боялись связываться не люди — боги, больше нет. Кто даст отпор захватчику в Арголиде? Электрион Персеид, ванакт микенский? Этот, конечно, встанет стеной. Жаль, сил у Микен маловато. Да и слава у ванакта не отцовская, сколько б Электрион ни пыжился. Кто еще? Ванакт Аргоса? Ха! Не смешите мои сандалии! Алкей Персеид, хромой правитель Тиринфа? Который все споры норовит решить миром? Что, нету больше никого? Жди гостей, Арголида! Однако Пелопс медлил. Лаконцы и мессенцы, аргивяне и аркадцы измаялись в ожидании — и вот, похоже, дождались.

Алкей вернулся к троносу; крякнув от натуги, сел. Электрион тоже опустился в кресло — раздумал стоять столбом перед братом, словно подданный.

— Скорее уж Пелопс разгневается, если мы откажем ему в выдаче сыновей. Или притворится, что разгневался. Отказ — прекрасный повод для войны. Опасаешься проявить слабость, брат? — Алкей улыбнулся: он попал в больное место Электриона. — Но разве это слабость — выполнить законное требование отца? Вернуть ему сыновей для суда? Как по мне, разумное решение.

— Ты считаешь разумным уступить? — вскипел Сфенел, чувствуя себя забытым. Поздний ребенок, моложе братьев на полтора десятка лет, он ревниво относился к любым попыткам ущемить его достоинство. Ущемления чаще всего были плодом воображения Сфенела, но это не останавливало младшего Персеида. — С готовностью исполнить прихоть Пелопса? Дать ему понять, что здесь он не встретит сопротивления?!