Книга Золотой лук. Книга I. Если герой приходит, страница 64 – Генри Лайон Олди

Зеленая пакость не отчищалась, хоть умри.

Я тер и тер, бранясь сквозь зубы. Тряпка, которой меня одарил Алкимен, была уже вся в дырах, а гадостный налет сошел с клинка едва ли наполовину. Это мне еще пару кинжалов выдали, и все! А у остальных — мечи, копейные наконечники, секиры… Как они справляются? У Алкимена три меча сияют, глазам больно! Гелиос с неба смотрит и радуется. Мне, неумехе, зайчики в глаза пускает: учись, дурачина! У Делиада — два меча и наконечник от копья. Сыновья папиных советников тоже стараются, пыхтят. Трое взрослых оружейников, надзирающих за арсеналом — про них и речи нету.

Трудяги!

Скажете, не басилейское это дело — оружие чистить? Что, у Главка Эфирского простых воинов мало? Слуг? Рабов? Вмиг бы все заблестело! А я вам вот что отвечу: воин сызмальства обучен с оружием управляться. Не только колоть-рубить, но и чистить, точить, чинить, в порядке содержать. Лошадей обиходить, в колесницу запрягать. Мало ли дел на свете? Костер разведи, еду приготовь, доспех почини. А мы кто? Мы тоже воины, так папа объяснил.

И гаркнул: марш бронзу драить!

Он нас поэтому и к табунщикам отсылает время от времени. Там слуг нет, всё — сами. Вот, позавчера вернулись. Не знаю, как в других городах, а у нас — так. А я что? Я не жалуюсь. Когда еще настоящий меч в руках подержишь?! Года через три, если позволят.

А тут — держи на здоровье!

Да что ж это такое! Не отчищается, зараза! Я прекратил елозить тряпкой по клинку. Скосился на Делиада — он ближе других сидел. Может, Делиад как-то иначе трет? Тер брат точно так же, как и я. Только не тряпкой!

— Эй, Делиад! Что это у тебя?

— Меч, — пожал он плечами.

— Ксифос, — с важностью знатока уточнил Алкимен.

— Вижу, что меч, не слепой! Чистишь ты его чем?

— Кожей. Сыромятью. А ты?

— А я тряпкой…

— Где ты ее взял?!

— Алкимен дал…

Алкимен не выдержал, прыснул. Вот же гад! То-то я смотрю: у всех дело движется, один я завяз, как в болоте. И зелень на клинке — точь-в-точь тина болотная!

— Сходи к наставнику, возьми у него кусок сыромяти. А то до ночи провозишься.

Я поднялся на ноги.

— И пусть порошком своим посыплет! — добавил Делиад. — Лучше оттираться будет.

Порошок? Очередная подковырка?!

Переспрашивать я не стал. Видя, как ухмыляется шутник Алкимен, я изо всех сил швырнул недочищенный кинжал в соломенное чучело. В него обычно копьями тычут, но и для броска сгодилось. Я ведь представил что? Я представил, что чучело — Алкимен. Кинжал вонзился ему в голову, прямо в пустую, нет, набитую глупыми затеями башку — и ушел в солому по самую рукоять.

Полегчало.

Не умею я долго злиться. На Алкимена — в особенности. Его надо или сразу убивать до смерти, или привыкнуть к вечным насмешкам.

Брата? Убивать?!

Вот я и привык. А что мне оставалось?

— Ха! Деда попросим, пусть новые состязания учредит!

— На Истмийских играх!

— Какие новые?

— По швырянию! Всего во все!

— Гиппоной, ты их точно выиграешь!

— И выиграю!

Мы расхохотались. Я вытащил кинжал, вернул на место и потопал в оружейную, где наставник Поликрат перебирал оружие. Рядом толклись два раба: выносили наружу то, что требовало ухода.

Истмийские игры, если вы не знаете, учредил дедушка Сизиф. Давным-давно, когда нас и на свете не было. Говорят, в честь Посейдона. Мы с морских торговых путей живем, кого нам еще славить? Предыдущие игры я, считай, не запомнил. Их не каждый год проводят, я тогда еще маленький был, сопливый. Шум помню, гвалт. Колесницы большущие, страшные! Лошади — драконы. И орут кругом: «Главк! Главк!»