Онлайн книга «Золотой лук. Книга I. Если герой приходит»
|
— Спасибо за козлятину. Очень вкусно. Только не надо так делать, хорошо? Если всем, тогда ладно. А мне одному — лучше не надо… — Ты много трудишься, — мамин голос сделался тверже бронзы. — Ты должен хорошо кушать. Я ужаснулся. С мамой мне не справиться, это точно. Тут к пифии не ходи! Что все скажут, если узнают? Маменькиным сынком дразнить станут. — Прости, сынок, — бронза резала по живому. — Я знаю, ты слышал мой разговор с Аглаей. Я была не права. Несчастья? Они не от тебя. Твой дед был мудр, когда приказал оставить тебя в Эфире. Теперь я понимаю всю глубину его мудрости. Сизиф был прав, и Главк был прав, а я — нет. Лучше поздно, чем никогда. Ты меня простишь? В груди словно костер развели. — Мама! Зачем ты просишь прощения? Я не сержусь, честно! — Вот и хорошо. Ты, главное… — Беречься и много кушать. Я помню. Встав с места, я ощутил на плечах непривычный вес. Что это? Плащ? Добротный, шерстяной. По краю узор: пенные барашки. Синие с белым, как на миске. — Это я соткала. Нравится? — Очень. — Носи на здоровье. — Спасибо, мама. Я… Слова, как на грех, разбежались, попрятались по углам. Меня спас громкий шум, что донесся от главного входа во дворец: — Главк Эфирский! — Басилей! — Господин! — Мы пришли к тебе! — Люди гибнут! — Ты должен вмешаться, господин! Чувствуя несказанное облегчение, я выскочил из трапезной. Что бы ни случилось, оно случилось вовремя. 4 Прилетает по ночам лошадь… Закат тлел далекой полоской углей. Угли седели, превращались в золу. Во дворе сгустились тени. Их разгонял свет факелов в руках горожан. Ветер трепал пламя, блики метались по двору, по ступеням лестницы. Превращали лица людей в морды гримасничающих демонов: — …по ночам прилетает! — …третьего убил! Насмерть! — Филомела-красильщика! — Грудь копытом проломил… — А Телефу — голову!.. — Ликаону тоже… — Вот же тварь крылатая! — Медузий последыш! — Ему тут что, медом намазано?! — Народ гибнет! — Надо что-то делать, басилей! — Верно! Отец задумчиво смотрел на толпу сверху вниз. Отвечать не спешил, ждал, пока угомонятся. Перекрикивать? Ронять достоинство? Еще не хватало! Сами распалились — сами утихнут. Тогда правитель и скажет свое веское слово. За спиной отца смутно проступали из темноты мужские силуэты. Кое-кто — с оружием в руках. Приглядевшись, я узнал Алкимена. Остальные — дворцовая стража. Так, на всякий случай. Слухи о том, что по ночам в акрополь прилетает Пегас, ходили по Эфире уже с полгода. Поначалу в это не верили: мало ли, что болтают? Зато все чесали языки, обсуждая родословную крылатого коня, подробности его появления на свет и все, что этому предшествовало: — Медуза родила! Горгона… — А то я не знаю… — От Посейдона! — А то я не знаю… — Черногривый ее силой взял… — Какое там силой?! По согласию! — Поди не согласись… — Я бы не согласился! Я бы… — Станешь ерепениться, в камень обратит… — …если силой брать, тем паче обратит… — А то я не знаю… — Бог! Истинный бог! И не побоялся!.. — Страшилище! Жуть жуткая! А он ее… — Истинный бог! — …в облике жеребца взял! — Покрыл, дуралей. Жеребцы кроют… — Потому конь и родился… — Ага, с крылами… — А то я не знаю!.. Насчет страшилища я мог бы поспорить, но благоразумно помалкивал. В боевом облике те Горгоны, которых я видел, были — чешуя, клыки, когти. Ужас кромешный! Про змей на головах и речи нет. А потом ничего, симпатичные стали. Плечи, грудь. Ног не рассмотрел, врать не буду. Это я тогда маленький был, ничего не понимал. А сейчас я большой, все понимаю. Медуза младшая, значит, лучшенькая. Если когти втянуть, чешую убрать, а главное, змей завить локонами — любой польстился бы, не один Посейдон. |