Онлайн книга «Золотой лук. Книга II. Всё бывает»
|
Ночь, ветер, звезды. Свобода! Летим. Пегас ловит ветер. Крылья хлопают, как паруса «Звезды Иштар» и «Любимца ветров». Я чувствую небесные течения кожей, мышцами, сердцем. Я седлаю Пегаса, Пегас седлает потоки воздуха, как морские волны — пологие, но быстрые. Бывают ли такие в море? В небе бывают, это точно. Плывем. Парим. Пегас лишь изредка взмахивает крыльями — небрежно, с ленцой, подправляя курс. Закладывает широкий круг. Нет, спираль. Плавный спуск. Лунное молоко под нами покрывается рябью, будто озеро под порывом ветра. Отчетливей проступают пятна сажи. Глаза слезятся, я моргаю. Все делается неправдоподобно резким. Земля — черно-белый рисунок углем по известковой побелке. Или наоборот, известью по углю. Вдруг это уже какая-то другая земля? Не та, на которой я прожил девятнадцать лет? Земля богов? Титанов? Чудовищ? Может, для людей на ней больше нет места?! Ты так видишь мир, Пегас?! Пятна и полосы, лужицы света складываются воедино, обретают рельеф и объем. Змейка каменистой дороги отблескивает чешуйками серебра. Тянется через перешеек. По обе стороны играет бликами море. Храм кажется маленьким, игрушечным. Скалы напротив храма — складки смятого одеяла на краю ложа. Я даже вижу расселину, где мы с отцом прятались от Химеры. Все, кроме Пирена. Я помню. Я не забыл, зачем вернулся. Перешеек и храм исчезают, тают позади. Пегас завершает круг. Мы летим на юг. Дорога вьется узкой лентой некрашеного полотна. По краю — кайма тени. Оглядываюсь, но Эфиры не вижу. Дом, акрополь, источник. Меня принесли неизвестно откуда, но меня принесли на родину! Отец, мать. Дед. Братья. Память о мертвых. Память о живых. Любовь к тем и другим. Холмы — кучки песка в ладонь высотой. Измочаленные стволы сломанных деревьев. След гигантской стопы: осыпался, оплыл, но все еще видим. Особенно с высоты. Здесь я, упрямый беглец, спугнул олененка. Здесь на меня бросилась львица. Тут вспыхнула огнистая радуга и Хрисаор пришел мне на выручку. Помню. Мерцают широкие выпасы, похожие на мирный залив. Провал ущелья, подъем в долину: амфора с кривым горлом. Вот-вот мелькнет колесница с двумя мальчишками. Вознесется по склону, нагонит табун, расползшийся ордой муравьев, козявок-конокрадов, утомленных попытками сбить табун вместе… Делиад. Помню. Костер на опушке леса. Горит сейчас, как и раньше. Живой охристый язычок в застывшем черно-белом мире. Машу костру рукой, не надеясь на ответ. Милитад, Фотий, вам не спится? Этой весной вы встретили меня как родного. Два года назад вы не желали со мной знаться. Братоубийца, я не виню вас. Алкимен, не вини меня. Я и так круго́м виноват. Дорога на Аргос. Леса по обочинам. Кроны деревьев сливаются в бугристую шкуру. Затопленные луной, засеянные колючими лучами звезд поля. Редкие городки и селения. Дома похожи на грубо обтесанные камни. Отбрасывают резкие, обрезанные по краям тени. Здесь я спросил дорогу и свернул к Тиринфу. Тусклые блики: болотная вода? Что движется меж бликов? Многоглавая тень? Ты не тронула меня, Гидра. Помню. Крепостные стены. Высокие; впрочем, это с земли они высокие. Если глянуть с небес: детская постройка. На аргосской стене Циклоп убил ванакта Мегапента. На аргосской стене я убил Циклопа. Отсюда меня отправили в Ликию. Сказали: плыви, если хочешь остаться жив. Умолчали, что отправляют на смерть. |