Книга Гонец в преисподнюю, страница 49 – Генри Лайон Олди

Жестом я осадил Широно, уже сделавшего шаг к мелкой нахалке.

— Говори! — приказал я девице.

Широно огорчился: ему, вне сомнений, хотелось взять Манци за шиворот. Обиделись и сыновья Мияги: как по ним, докладывать должны были истинные герои, а не это недоразумение.

— Говори! — повторил я.

Я правильно поступил, господин Сэки? Старший дознаватель не обязан объяснять подчинённым свои решения, какими бы странными они ни казались.

По дороге к дому деда Манци встретилась удивительная процессия: отряд мальчиков начальника Канасуку едва не лопаясь от важности своей миссии, сопровождал куда-то молодого яматонтю, как называли на Утине уроженцев Ямато — Чистой Земли.

Яматонтю привлёк внимание Манци по трём причинам. Во-первых, он был красавчик. Во-вторых, судя по одежде и осанке, — какая-то шишка, и немалая. А в-третьих, кроме знака журавля, у него на кимоно были нашиты забавные гербы.

Карп и дракон? Клан? Служба?

Что-то вертелось у Манци в голове, связанное с карпом и драконом, но поймать за хвосты ускользающую парочку ей не удавалось. А рисунок хорош! Надо запомнить, пригодится.

На Манци ни яматонтю, ни мальчики Канасуку внимания не обратили. Девушка давно привыкла, что её не замечают, пока не взглянут в упор, или пока она не заговорит. А в толпе на улице — вообще никаких шансов.

Тоже мне, достопримечательность!

Замечают, подсказала очень злая Манци. Когда хотят посмеяться над тобой, так отлично замечают, и даже издали. Манци всегда была злой, она и родилась, должно быть, полной злости. Но когда наружу вылезала не просто злая, а очень злая Манци, происходило всякое разное, о чём потом не хотелось вспоминать.

Ну и ладно. Чего там вспоминать?

Манци даже имя своё, данное от рождения, забыла. Все забыли, и дед в том числе. Люди с самого детства звали её Манци, оправдывая колючий характер и дерзкий язык, и она привыкла, можно сказать, гордилась^[9].

— О, легка на помине! — обрадовался дед, заваривая чай. — А я тебе работу нашёл. Даже лучше!

— Лучше, чем что?

— Лучше, чем просто работа. Служба!

— Вот ещё! — фыркнула Манци.

Но всё же поинтересовалась — и чтобы деда не обижать, и из природного любопытства:

— Что за служба?

— Резчик в управе.

— Шутишь, да? Нет такой службы — резчик.

Чтобы стать резчиком, и не просто резчиком, а тем, к кому ходят клиенты, Манци и её деду, мастеру Гадзёко, пришлось преодолеть, как говорится, девять порогов и три водопада. А тут — шутка ли? — служба!

— У наших — нет. А у яматонтю — есть.

— Где?

— В управе Карпа-и-Дракона.

— Что, правда?!

Вспомнился молодой яматонтю с гербами на кимоно. Точно, он!

— Ну ты даёшь, дедуля! На нашей улице все от зависти сдохнут! «Не женское дело, не женское дело!» А вот вам всем!

И, выспросив у старика все подробности, Манци помчалась в дзайбан-бугё.

— Куда? — остановила её стража в главных воротах. — По какому вопросу?

— В управу Карпа-и-Дракона!

— Зачем?

— Служить!

— Иди ты!

— Сам иди! Меня старший дознаватель нанял! Лично!

— Как зовут?

— Манци.

— Не тебя, дура! Его как зовут?

— Торюмон Рэйден!

На память Манци не жаловалась, легко удерживая в голове линии сложнейших рисунков. А уж запомнить со слов деда имя и должность нанимателя — тут вообще говорить не о чём. Оттарабанила, как по писаному, и вид при этом имела уверенный и деловитый.