Книга Ветер и Правда. Том 2, страница 410 – Брендон Сандерсон

Да ладно, шквал побери. Он еще легко отделался. Вот отец…

Отец не сумел их защитить, но следовало ли ждать большего от одного человека? Другие станут в грядущие дни проклинать Далинара, но Адолина не будет в их числе. Ведь в глубине души он знал, что случилось, с того самого дня – когда ощутил невероятную волну любви и извинений, пришедшую от отца.

Адолин пережил ту кошмарную ночь, говоря себе, что ему нужно еще раз повидаться с отцом, чтобы помириться. Он почувствовал этот последний, прощальный подарок от Далинара, но все равно пребывал в печали. У него больше не будет шанса посмотреть Далинару в глаза.

Преисподняя, как же больно!

— Мы, десять, не сломлены, – проговорил Кушкам. – Мы осколочники, и мы можем пополнять свои ряды, пока пришедшие с Майей спрены на это готовы.

— К тому же есть все те Сияющие в Уритиру, – добавила Мэй. – Они не утратили способности, пусть даже пока не могут покидать башню.

Адолин кивнул, но его одолевало беспокойство. Говорили, что Шаллан жива, и это принесло ему невероятное облегчение. Бывшие спрены Клятвенных врат подтвердили это Майе. По словам тех спренов, она на пару дней задержалась в Уритиру, но потом уехала на корабле. Адолин волновался за нее и приходил в ужас от мысли, что может больше ее не увидеть, если Клятвенные врата не заработают.

Рошар превратился в мир без буресвета. Сможет ли Шаллан хоть когда-нибудь вернуться в Физическую реальность?

Помоги им Всемогущий. Что же делать дальше?

— Эй, все!

Дверь распахнулась, и за ней показалась Забра с заплетенными в косы волосами. Хокра – так назывались указывающие общественное положение узоры – на ее одежде сообщали о ее статусе носительницы осколков.

— Все выходите на улицу!

Сидевшие за столом переглянулись. Нура поджала губы в тонкую линию: ей не нравилась фамильярность, с которой Забра обращалась к императору, но сказать визирь ничего не могла. Янагон считал всех Неклявшихся обладателями ранга, позволявшего им говорить с ним, и на деле ликовал от этой возможности. За последние недели они с Гезамалом сыграли в «башни», наверное, не один десяток раз.

У императора наконец-то появились друзья. Нуре придется научиться с этим жить.

— Забра? – спросил Янагон. – В чем дело?

— Дождь, – пояснила она. – Он кончается!

Они высыпали из зала. Адолин вышел последним и подобрал с бокового столика книгу, которую там оставил. Ту, по которой урывками учился читать, потому что если он больше не увидится с отцом, то может хотя бы попытаться его понять.

Читая его собственные слова.

Сунув «Давшего клятву» под мышку, Адолин вслед за остальными вышел из дворца. Каким-то чудом тучи действительно расходились. Он шагнул навстречу солнечному свету, заморгав от знакомого сияния. Казалось, будто строй упорных солдат наконец оттеснял вражеские силы. Вниз ударил великолепный столб разгоняющего тьму света, вроде того, какой прежде создавал отец.

Стоя там, Адолин ощутил тепло, природу которого не мог объяснить. Должно быть, просто от солнца, но чудилось, что это нечто большее. Держа книгу под мышкой, он почувствовал, словно откуда-то ему улыбается отец. Адолин молча вскинул кулак, приветствуя победоносное солнце.

В последующие недели они выяснили, что солнечная погода простирается ровно до границ Азира. Остальной континент, включая Шиновар, оставался под покровом вечной ночи. На Чистозере прорвало плотины, и многие окрестные низины поглотило наводнение, что еще больше отрезало Азир от остального мира.