Книга Ветер и Правда. Том 2, страница 263 – Брендон Сандерсон

— Я все еще то и дело поскальзываюсь, а этого, как мне кажется, не должно случаться, там же конец подбит резиной.

— Пожалуй, стоит немного походить с костылем. При падении можете сломать себе еще что-нибудь.

— Я не падаю, – заверил Адолин. – Поскользнувшись, я ловлю равновесие.

Врач смерил его взглядом и покачал головой.

— Поединщики, – пробормотал он, махнув князю, чтобы тот сел для осмотра культи. – Вы, надо полагать, тренировались сражаться на одной ноге или что-нибудь в таком духе?

— Вообще говоря, да, – отозвался Адолин со смешком. – Никогда не знаешь, когда получишь рану в бедро. Зайхель настаивал.

Врач отстегнул деревяшку и осмотрел культю, которая, следовало признать, изрядно побаливала. Сегодня Адолин несколько часов проходил туда-сюда по внутреннему двору, получая донесения, вслушиваясь в звуки боя. Морщась от каждого крика.

Его не покидало чувство, что его даже раненым призовут до наступления рассвета, и он хотел держаться как можно устойчивее.

Врач нанес на культю мазь, чтобы притупить боль, и не стал предписывать постельный режим. Он то и дело поглядывал на купол в меркнущем вечернем свете. К Адолину прибежал очередной посыльный с сообщением: Кушкам просил совета по поводу тактики, но князь мало что мог сказать. Время великих стратегий миновало. Оборона купола теперь зависела от полевых командиров с простыми указаниями: держать строй.

— Я хочу, чтобы вы отдохнули, – сказал лекарь. – Возможно, нам всем предстоит побывать в бою этой ночью, и я знаю, что вы будете настаивать на своем участии. Дайте ноге час-другой отдыха. Пожалуйста.

Адолин глубоко втянул воздух, но кивнул. Так и вышло, что несколько минут спустя он в очередной раз играл с Янагоном в «башни» и пытался с помощью знакомой игры хоть ненадолго отрешиться от тревожных мыслей. Первую партию выиграл император. У него были все задатки будущего отменного полевого командира: ровно нужная степень готовности хвататься за подвернувшиеся возможности. Без робости, но вместе с тем и без безрассудства. Он учился на ошибках, и ему редко приходилось объяснять один и тот же принцип дважды.

Адолин откинулся назад, потирая культю: деревяшку он временно снял. Он понемногу начинал понимать, как повезло азирцам. Как им – а точнее, Крадунье – удалось выбрать из сотен мальчишек с улицы именно того, кто сможет стать по-настоящему великим вождем?

Разве что… сколько обитателей трущоб показали бы отменные результаты, посади их на это же место? После разговора с Колотом прошлым вечером Адолин поймал себя на том, что ставит под вопрос убеждения, которые раньше сомнений не вызывали. Например, что значит быть сыном Черного Шипа. Он всегда полагал, что Всемогущий преднамеренно назначил его на эту роль. Но если Всемогущий мертв…

Они разложили фишки заново. В напряжении, поскольку поступил очередной доклад. Последняя линия обороны. Все защитники в строю, все резервы созваны и введены в бой, никому не позволяется отдыхать дольше пятнадцатиминутных передышек. Следующие несколько часов определят судьбу Азира на грядущие века. Но здесь двое мужчин из числа наиболее могущественных в мире могли только сидеть и ждать.

И потому они играли. Единственной свитой Адолина сегодня были Мэй Аладар с ее письмоводительницами: всю остальную гвардию он отправил на боевые линии. От лучника в данный момент толку было мало. Бой шел в тесноте, и Мэй взяла на себя обязанности телохранителя. Женщине никоим образом не полагалось занимать подобную позицию, но теперь настали необычные времена.