Книга Ветер и Правда. Том 2, страница 194 – Брендон Сандерсон

— Признаюсь, – прошептал Кивор, – часть моей души испытывает облегчение оттого, что мы наконец столкнулись с этим вопросом. Это было неизбежно. Может, оно и к лучшему: нашему народу больше не придется опасаться висящего над нами топора.

— Так нельзя, – прошептал Тьюд. – Отторжение его – то, что нас определяет.

Венли села за пределами их круга. Так странно было снова здесь находиться! Снова под темным небом. Опять влиять на судьбу своего народа.

— Разве может нас определять отрицание? – тихо спросила Эстель. – Кто мы?

— Мы слушаем, – сказала Била. – Сплавленная, что ты слышишь?

— Скорбь, – ответила Лешви, не открывая глаз. – Гнев. Он требует, чтобы я вернулась. – Она помедлила. – Венли, ты это чувствуешь?

— Нет, – сказала Венли и, пододвинувшись вперед, осторожно положила руку Сплавленной на плечо. – Но я способна понять, каким облегчением может быть просто… вернуться к нему и больше не чувствовать отторжения – или страха.

Лешви взглянула на руку Венли, потом на нее саму. Прежде подобное поведение было бы наглостью. Утешать Сплавленную? Ересь!

— Я обнаружила, что мне больше не нужно бояться, – произнесла Венли.

Мгновение спустя Лешви запела в ритме решимости.

— И все же, – сказал Кивор, – Пятерке необходимо сделать выбор.

— Если мы вступим в битву, – проговорила Била, – нас пустят в расход на передовой заключительного штурма. И нас, и ущельных демонов. Нас перебьют.

— Но если это принесет мир остальному вашему народу? – спросила Лешви. – Мы не можем сдерживать в одиночку такую силу, как Вражда. Разве это не стоящая жертва?

С ее возвышенной манерой речи, с акцентом, отсылающим к древним дням, с ней было трудно не согласиться: она источала авторитет.

Венли понимала соблазн, но все же предложение вызывало у нее отвращение. Даже те, кто высказывался в пользу его принятия, испытывали схожие чувства и переглядывались, напевая в напряженных ритмах.

Венли хотелось дать им какое-то утешение. Но кто она такая? Она прогибалась под его волю, как прутик. Она… принесла клятвы добиваться свободы. Помогать тем, кто в неволе. Ей в голову пришла идея. Отчаянная, опасная идея. Противовес тому, что она сделала два года назад.

Тимбре забилась в восторге.

— Пятерка, вы позволите мне высказаться? – произнесла Венли, выстраивая в уме план.

* * *

Навани заблудилась в кошмаре.

Она сидела на коленях на полу перед низким столиком, обливаясь потом, а вокруг смеялись женщины. Они потешались над ней, пока она сражалась с письменным словом, проговаривая вслух каждую букву.

Ей было одиннадцать, и она приехала с отцом в город Шулин по делам, в том числе уладить вопросы с семейными счетами. Ее семья выпасала кевахов – среднепанцирников, разводимых ради светсердец, которые используют в душезаклинании для создания мяса. На вкус они тоже были неплохи, к тому же могли пастись в низинах, хуже всего подходящих для земледелия из-за застоя воды.

Сейчас они расплачивались за животных, приобретенных год назад. Животноводство приносило славный доход светлоглазой семье, которой повезло владеть дешевыми землями, однако считалось не самым подобающим занятием для человека такого дана, как отец Навани.

Время, проведенное с отцом на охотах и объездах фермы, не лучшим образом сказывалось на обучении Навани. И теперь она, еще даже не подросток, сидела в бухгалтерии и с трудом сдерживала слезы под смешки женщин. Нелепая провинциалка в заляпанном кремом платье, которое ей велико. Собравшись с силами, она дописала последние строки договора. Выпрямилась и стала слушать, как женщины читают, забавляясь ее орфографией.