Книга Ветер и Правда. Том 2, страница 147 – Брендон Сандерсон

— Певцы основываются на правовом прецеденте, а мы должны соблюдать закон. Но это наши враги, и, разумеется, я хочу их поражения.

— Ты оказываешь им поддержку! – не отступала Сил.

— Чепуха, – возразил Вестник.

Она ошарашенно вытаращила глаза. Сзет… разделял ее чувства. Он сам много раз прокручивал эту ситуацию в уме, силясь понять ее моральную сторону, но полагал, что частице божества разобраться будет проще.

Каладин со свертком мечей в руках встал рядом с ней на входе в монастырь и тихо сказал:

— Сил… Я знаю, его рассуждения могут звучать логично, поэтому вполне естественно, что мы пробовали опираться на логику в ответ. Но это не сработает. Нельзя переубедить логикой того, кто оторван от реальности.

На это Нин пренебрежительно фыркнул и взглянул на Сзета:

— Ты готов принять это бремя?

Сзет ошалело помотал головой:

— Вестник… Я? Вы с ума сошли?

— Мне говорили, что так и есть, – кивнул Нин, разворачиваясь. – Идем. Осталось два монастыря. В последнем находится твой отец.

— Элид сказала, наш отец умер!

— Умер. Как и твоя сестра. А ты думал, Сзет, что сражался в монастырях с живыми? Идем же.

Он вышел наружу.

Умер? Сзету об этом уже говорили, но он ощутил дурноту, холод. Замешательство.

К нему подбежал Каладин:

— Сзет! Это…

— Это немыслимо, – проговорил Сзет, подавив эмоции, и двинулся вперед. – То, чего хочет от меня Нин, немыслимо.

С другой стороны, собственная печальная жизнь научила Сзета, что он плохо умеет судить, что мыслимо, а что нет.

* * *

Сигзил сидел на совещании в одном из зданий Нарака. По каменной крыше барабанил дождь.

— Мы никогда не вели подобных сражений, – сказал Баливар.

За столом расположились еще семеро, включая Сигзила. Присутствовали гранетанцовщица Челла и Уинн, а также три генерала и Дами – камнестраж, прозванный Буревой Стеной. Все их командование.

— Мне не нравится, сколько мы несем потерь, – сказала Челла, чьи длинные волосы обычно развевались на ветру. – Мы потеряли почти шестьдесят Сияющих, считая оруженосцев. Меня это ужасает. Шестьдесят! Больше погибших, чем за весь прошедший год.

— В самом ли деле оно того стоит? – спросил Баливар. – Ради голого камня в краю, до которого никому нет дела?

— Узокователь велел нам держаться, – сказал Буревая Стена, скрестив на груди руки толщиной с бедро иного человека. – Значит, будем держаться.

— Узокователи поручили нам командование этим сражением, – заметила Челла. – Мы можем решить, когда цена становится слишком высока.

Все посмотрели на Сигзила. Он отогнал звеневшие в ушах отголоски смерти Лейтена и выпрямился на стуле.

— Каковы наши возможности в обороне? – спросил он генералов.

— Их не назовешь блестящими, светлорд, – ответил Уинн. – Можно и дальше рисковать ветробегунами и гранетанцорами для отвлечения этих Сосредоточенных, но мы стольких потеряли…

— Даже с учетом того, что камнестражи заделывают трещины и утолщают стены, боюсь, вражеские силы слишком велики для наших укреплений, – прибавил Баливар. – Как только у нас закончится буресвет, мы падем.

— Мы падем в любом случае, – сложив руки на столе, произнес генерал Хабринар – седобородый старик, которого тоже вытащили из отставки. – Мы в меньшинстве, и с прибытием вражеских подкреплений через Иноврата это неравенство растет с каждой понесенной нами потерей. По правде говоря, мне кажется, мы проиграем войну в целом. Я не верю в этот так называемый бой защитников. Враг и без того побеждал, так зачем ему соглашаться на нечто подобное? Думаю, это хитрость. С точки зрения стратегии в заявленном состязании нет никакого смысла.