Книга Ветер и Правда. Том 2, страница 143 – Брендон Сандерсон

«Ага! Она знает лучшие слова в мире. Они звучат настолько веселее обычных слов. Кстати! Как ты думаешь, мы увидимся с ней сегодня за обедом?»

— Нет, меч-ними, – мягко напомнил Сзет. – Она в тысячах миль отсюда. Это большое расстояние.

«Ой! Точно. Точно. Клево. Слушай, мечи говорят, что они уже почти дома. Что это значит?»

Сзет помотал головой, отстегивая сверток с мечами:

— Боюсь, я не знаю.

Он передал клинки Каладину и добавил громче:

— Присмотри за ними… Нин-сын-Бога, следует ли мне сегодня опасаться нападения двух носителей Чести?

— Нет, – ответил Нин. – Сегодня тебя ждет испытание иного рода. У тебя будет лишь один враг.

— Прежняя носительница Чести была пожилой. Полагаю, Геариль-дочь-Геариль почила? Мне предстоит встреча с другим носителем, помоложе?

— Да.

— Хорошо, – кивнул Сзет, обдумывая план.

Спустилась Сил из поднебесья, где наблюдала за дорогой спренов.

— Там наверху так странно… – сказала она, приземлившись – в человеческий рост, как почти все время в последние дни. – Там только спрены природы и эмоций. Ни одного Сияющего спрена, ни с узами, ни без. Они все по-прежнему на той стороне, но из-за такого их количества воздух здесь светится.

— Каладин, Сильфрена, – обратился к ним Сзет, – я бы не хотел сегодня вашей помощи.

— Но, – отозвался Каладин, – если ты…

— Прошу, не надо помогать, – повторил Сзет.

Стоявший неподалеку Нин одобрительно кивнул.

— Это один из моих любимых монастырей, – пояснил Сзет, – и навык, в котором я добился отличных успехов. Я… в состоянии справиться здесь сам.

Каладин нехотя забрал сверток с мечами. Сзет повернулся к монастырю, построенному на холме в классическом стиле: большая каменная глыба с окнами-бойницами, в городке, окруженном приятными пейзажами с чудесными деревьями. Но это была всего лишь крепость. Крепость, не выполнившая свою задачу, поскольку ее испортили изнутри.

Сзет на ходу призвал осколочный клинок.

— Ты в последнее время молчишь.

«Я думал», – ответил спрен.

— О чем?

«О том, что значит приносить клятвы. О том, как тебе лучше помочь».

— И? – спросил Сзет, остановившись в дверях.

«Думаю… мне нужно больше времени».

Поразительно: высшему спрену понадобилось время для размышлений.

Сзет заглянул в большой зал монастыря: отметил сияющие самосветы на стенах, затем одинокую фигуру в дальнем конце. Человека – женщину, судя по контурам серого одеяния, – целиком скрывала ткань, обернутая даже вокруг головы и лица.

И он принял решение. Вытянув руку в сторону, выронил меч. Отпустил его.

— Я не буду с тобой драться, – сказал Сзет.

Он не стал оглядываться на реакцию Нина или Каладина. Он не выбирал путь ни одного из них. Он… проверял доступные варианты. Только и всего. Но в одном Каладин был прав. То, что Сзет делал, разрушало его.

— Ты что творишь? – прошипел его спрен, образуя разрыв в воздухе возле его головы.

— Что-то не так, – сказал Сзет. – По-крупному. Как вышло, что мой народ – включая носителей Чести – прельстился соблазном Претворенного? Почему никто больше не оказал сопротивления, как я? Как вышло, что попался мой отец, ставший великим сенатором нашего народа? У меня это никогда не укладывалось в голове, и однажды я решил, что единственное разумное предположение состоит в том, что я что-то увидел неправильно. Что я бесправедник. И тем не менее Нин нарек меня Правдивым. Так как же все это могло произойти?