Книга Ветер и Правда. Том 2, страница 110 – Брендон Сандерсон

Он уже признал для себя, что не успеет вернуться к состязанию. Однако теперь больше осознавал эту истину, а не просто допускал ее. Со смирением пришел покой. До этого, – несмотря на все, через что ему довелось пройти, на положение, в котором он оказался, и перенесенную травму, – он все еще полагал, что станет тем защитником, который требовался Далинару. Где-то глубоко внутри себя верил, что вернется в Уритиру с тайнами Вестников, может даже с Ишаром, и всех спасет. Сразится с защитником Вражды. Победит.

Он оставил разложенные овощи на тряпице у костра, сделал глубокий вдох и выдох и улегся на склоне холма, глядя на звезды. Пролетев и прошагав весь день, он и его спутники почти добрались до пыленосческого монастыря.

«Это и не должен был быть я, – подумал Каладин. – С самого начала это должен был быть сам Далинар. Я это знал».

Протянув руку, он вытащил из рюкзака сверток. Плащ, отданный ему Далинаром. Из него вышла отличная подушка, лежа на которой Каладин разглядывал звезды. Потом достал флейту. Ужин может и подождать.

Каладин расслабился и заиграл медленно. Он получал удовольствие от самого искусства, и, как ему показалось, это отразилось на извлекаемых им нотах.

В небе над головой сплетались в узоры в такт музыке спрены его брони.

Потом прилетела Сил, в человеческий рост, растянулась рядом на земле, слабо светясь, и уставилась в небо, пока Каладин играл. Он бы не сказал с точностью, сколько времени они провели так, потому что мягкость травы будто бы проникла в само его существо.

Мягкие звуки. Мягкие, расплывчатые минуты. Мягкие мысли, приносящие тихое, приятное ощущение дружеского плеча. Мягкая компания.

В конце концов он позволил музыке затихнуть и поднял флейту повыше, разглядывая ее на фоне звезд.

— Эхо музыки ко мне все еще не возвращается.

— Тебе стоит этим гордиться, – отозвалась Сил и перекатилась ближе к нему, растрепав волосы. – Ветру нравятся твои песни, Каладин. Она их уносит и лелеет.

Он улыбнулся и прокрутил флейту в руке, будто выполняя миниатюрную ката.

— Даже не верится, как хорошо у тебя стало получаться, – сказала Сил.

— Это не хорошо. Просто не ужасно.

— Спустя всего семь дней!

— Я знаю только одну мелодию, да и ту еле-еле.

— Одна мелодия за семь дней. – Она ткнула его в бок. – И эта прекрасная мелодия напоминает мне песню самого Рошара. Просто позволь сделать тебе комплимент, ладно?

— Ладно.

И Каладин заиграл снова. Он играл для тех, кого потерял, чтобы вспомнить их. При мысли об этих людях песни будто бы становились более реальными. Гошель, Даллет, Тьен, Нальма, Тефт, Карта и еще десяток участников Четвертого моста. Солдаты из его отрядов и рабы, чьи лица он почти забыл, но чье товарищество всегда будет хранить, как сокровище.

Он переживал, что в последних боях мог погибнуть кто-то еще из его друзей, хотя по даль-перу сегодня не пришло никаких значимых новостей. Для них он тоже поиграл. Меланхоличную, но не скорбную мелодию. При поддержке мелодии он почувствовал… почувствовал, что может помнить павших, но, что примечательно, не ощущать их потерю как собственную вину.

Момент напрочь испортил Нейл, протопав мимо.

— Терпеть не могу эту песню.

— Почему? – спросил Каладин.

Вместо ответа Нейл сунул руку в рюкзак и выудил брикет походного пайка.